Динас, получивший увольнительную до дальнейших распоряжений, отправился шататься по платформе, благо форма и идентификационная карта штатного монитора-космополовца давала ему пропуск практически в любую точку Плюмажа.
Амбиции и карьера являлись основной побудительной причиной большинства его поступков, и потому состояние вынужденного безделья угнетало Динаса. Он пешком добрел до Перьев, испытал краткий миг изменения гравитационного вектора и понаблюдал через экраны диспетчерской рубки Второго бокового стержня, как на посадочные площадки опускаются два транспортных кашалота Унии купцов, имеющей постоянный подряд на доставку съестного на Плюмаж. Кашалоты торопились, так как в последнее время пункты питания платформы работали сверхурочно и в морозильных камерах остался лишь минимальный запас пищи. Динас поболтал со знакомыми таможенниками, как раз собиравшимися на досмотр кашалотов, и покинул стержень. Снаружи он наткнулся на халганского хана со странным именем Виши.
Он бы тут же позабыл о хане, но его насторожила одна мелочь. На щеке властного виднелось едва заметное пятно, чуть более светлое, чем весь остальной слой защитного лака, коркой покрывший лицо. Обычный гуманоид-землянин вряд ли обратил бы внимание на подобную мелочь. Но Динас не был обычным гуманоидом-землянином. По долгу службы он изучал особенности физиологии халган, их жесточайшие социальные отношения, которые вот уже пять столетий регламентировали существование доменов Властительной Халге. Он знал про ритуал очищения — оба его варианта для низших и для властных халган, — и потому пятно недавно нанесенного лака повергло его в изумление. Вначале он даже приостановился, пялясь на хана, который так спешил, что не заметил постороннего взгляда и нырнул в распахнутые дверцы вагона.
Динас Форте не мог сказать, что он по каким-то причинам не любит халган или любит гидроников, что, к примеру, тех же землян он предпочитает адептам Секты света. Он не мог лаже с уверенностью утверждать, что предпочитает добро злу или справедливость несправедливости. Из всего сущего в этой Вселенной он предпочитал себя самого всему остальному. И моменты, когда возникала потенциальная возможность улучшить свое положение, не упускал никогда.
Форте позволил себе лишь несколько секунд на размышления. В результате вся доступная информация аккуратно рассортировалась в его мозгу.
Вывод, пока еще не подтвержденный фактами, но напрашивающийся, был очевиден.
Хан что-то готовит.
Монитор кивнул сам себе и нырнул в следующий вагончик, автоматически выкатившийся на конечную станцию после того, как властный хан Виши уехал вдоль периметра базового корпуса.
Лицо Динаса так же, как и лицо хана, напоминало маску, но вовсе не потому, что он пользовался светоотталкивающим лаком. Ему лак был ни к чему. Просто лицевым мускулам монитора Форте редко приходилось напрягаться. Иногда он совершенно серьезно пытался вспомнить — и ни разу так и не вспомнил ни единого случая в жизни, когда ему пришлось бы улыбнуться.
* * *
Механический паук закончил необходимые процедуры и убрался обратно в карман брони. Чувствуя неприятную ноющую тяжесть в плече, Заан Ушастый саперной лопаткой с вибрационной лопастью вырыл во влажном грунте яму, сбросил туда кресло, накрыл его парашютом и закопал. Запрещено предоставлять регам даже мизерную часть пангалактических технологий. Но Заан придерживался иного мнения, тем более что за три столетия в таборы регов разными путями из космоса кое-что все-таки попало и без его участия.
Он пристегнул лопатку к ремню и проверил оружие. Кроме стандартного полевого силовика и довольно громоздкого устройства, генерирующего коконы защитной плазмы, у Заана имелись бинокль и короткий тонический нож — соник. Впрочем, Ушастый надеялся на сочувственное отношение со стороны регов. В конце концов, во время Бунта Регостана, попытки кочевников вырваться с поверхности планеты, он им помогал. На барже, той самой, что сейчас добавилась к находившимся на орбите объектам, он пытался спасти их детей, которых ищейки халган одного за другим отлавливали, умерщвляли и продавали как органические запчасти в клонарии Секты. То, что несколько юных регов тогда спаслись и, повзрослевшие, жили сейчас где-то на просторах Оси, — его заслуга.
Ушастый оглядел ландшафт, который в последний раз видел много лет назад.
Ничего не изменилось за прошедшие третейские года. Болотистая поверхность, лужи стоячей зеленой воды, кочки и кривые стволы карликовых деревьев. В сером мире Регостана не было солнца и прямых солнечных лучей. Размытый тусклый свет просачивался сквозь сплошной облачный слой, беспрерывно нагнетаемый висящими в стратосфере метеопоплавками. Под ногами, обутыми в высокие армейские ботинки с вакуумными застежками и толстыми магнитными подошвами, ковер бурого мха чуть пружинил, словно готовый в любой момент провалиться.