Она поползла. Край балахона зацепился за колючки. Глате показалось, что костлявая рука из ямы пытается схватить ее, она тихо заскулила, дернулась всем телом и выскочила наружу, под теплый дождь.
Бет-Зана принял решение. Особого выбора у него не было: фаза двойного «эго» требовала безусловной безопасности доминанты. Он бесшумно вернулся на крышу и скатился с нее, рухнув в заросли бурьяна и колючек, заполнявших узкое пространство между задней стеной общежития и склоном. Из-за угла здания пиччули еще раз оглядел площадь, затем стремительно пересек ее и присел позади платформы с лесенкой и низкими перилами. Пиччули уже решил, что с этой платформы жрец — Мастер Гора, как назвала его ренша, — читает свои проповеди избранным. Платформа располагалась гораздо выше, чем помост монорельсовой дороги, поэтому прятать доминанту здесь не имело смысла. Бет-Зана оглянулся на общежитие и побежал.
Площадь все еще была пуста. Далеко между склонами гор мерцала дымка репрессивного поля.
Пиччули нырнул в кусты, привстал и огляделся. Вторая долина Парника была в несколько раз больше первой, но там не имелось ни одного строения, лишь поля, расчерченные ровными рядами кустов. Дальний край долины терялся из виду в серой пелене. Приглушенные голоса донеслись сзади. Бет-Зана распластался на земле, раздвинул стебли и выглянул.
Из трехэтажного здания вышло несколько диких, трое двинулись в сторону пиччули, остальные — в противоположном направлении, к Стене. Раздались возгласы, — кажется, они заметили, что репрессивное поле включилось вновь, — один пират вернулся к общежитию и скрылся в нем. Троица не спеша прошла мимо, тихо переговариваясь. Бет-Зана дождался, когда они скроются в пелене дождя, выбрался из кустов и побежал обратно, двигаясь вдоль подножия горы, чтобы иметь возможность в любое мгновение нырнуть в кусты. Из общежития донеслись приглушенные крики, быстро смолкнувшие. Пиччули присел, отдышался, затем несколькими длинными прыжками пересек расстояние до монорельса. Там он нырнул под помост и выскочил обратно, вращая глазами и повизгивая.
Ренши не было.
В голове пиччули тонко зазвенело. Он вскочил на помост и оббежал его, тяжело дыша и шмыгая носом. Спрятаться здесь негде, хотя на помосте стояла металлическая тумба, накрытая прозрачным колпаком. Бет-Зана остановился, разглядывая ее. Панель управления под колпаком усеивали датчики и прямоугольные клавиши. Пиччули постучал по колпаку костяшками пальцев, склонился, рассматривая простой магнитный замок, на который запирался колпак. Вскрыть его не представляло проблемы, скорее всего, плексигласовый колпак с замком были чисто формальной защитой — ни одному из послушных креншикков не пришло бы в голову взламывать его и вызывать вниз вагон монорельса.
Пиччули выпрямился, пытаясь унять головокружение, которое возникло после исчезновения доминанты, и соображая, смогут ли пираты справиться с магнитным замком. В его памяти уже всплыло название того цилиндра, что лежал у пограничных холмов. Скорее всего, он и стал причиной нарушения работы репрессивного поля.
Модуль.
Модуль, на котором прилетели дикие, — достаточно простое транспортное средство, но все же и его управление требовало известной сноровки. Если их специально обучали, то учителя должны были вложить в головы пиратов хотя бы минимальные основы стандартных систем управления, а значит, при желании дикие, вскрыв замок, смогут вызвать вагон и подняться на вершину горы.
Мельтешение шизофренических образов в его мозгу медленно нарастало. «Эго», только-только достигшее второй фазы, возмущалось отсутствием недавно обретенной доминанты, грозя вновь лишить пиччули рассудка.
Он спрыгнул на землю и помчался обратно, но на полпути упал, заметив впереди четверых диких, которые конвоировали к общежитию нескольких креншикков. Те шли, словно животные, сбившись в стадо, все, кроме одного, который то и дело останавливался и пытался что-то сказать, протягивая руки к пиратам. Они как раз миновали платформу в центре площади, когда креншикк вновь остановился. Пират толкнул его в спину, но избранный повернулся к нему и заговорил, показывая на вершину горы. Пират шагнул назад, и сухой щелчок донесся до пиччули. Креншикк упал на спину, дружный возглас ужаса избранных разнесся над площадью. Мозг Бет-Зана захлестнула волна жара.