Сэл оттолкнул реншу и этим спас себе жизнь: из-под потолка с прилепившегося к стене узкого коридора за ним наблюдал Бет-Зана, уже приготовившийся спрыгнуть вниз и свернуть пирату шею.
Атаман встал, окидывая взглядом притихших дохляков. Некрасивая ренша попыталась отойти, но Сэл притянул ее к себе и обхватил за шею.
— Здесь должен быть передатчик, — сказал он Берами. — Не у них, конечно. У жреца. Как они называют его?
— Мастер, — подсказал помощник, бессмысленно ухмыляясь. — Но он на верху горы.
— Туда ведет дорога…
— Монорельс, — захихикал Верами. Это называется «монорельс».
— Надо взять заложников. Эту… — Сэл ущипнул реншу за шею и толкнул ее к двери. — И еще троих. Двух детей и одного самца. Самых напуганных, чтоб не дергались по дороге. Мы поедем впятером, ты с остальными останешься сторожить. Будем поддерживать постоянную связь.
Стоило доминанте исчезнуть из поля зрения, как ментальный хаос усиливался, но, как только золотые глаза пиччули начинали видеть ее, эго второй фазы успокаивалось.
Услышав, что пираты собираются делать дальше, Бет-Зана вновь вскарабкался на крышу и замер там, раздираемый противоречивыми чувствами. Сейчас, когда сознание еще только вошло во вторую фазу, ему требовалось постоянно иметь доминанту перед глазами. В первый раз ему пришлось сделать значительное внутреннее усилие, чтобы оставить реншу под помостом монорельса, а самому уйти оттуда. Но тогда эго знало, где именно находится доминанта, и потому не бунтовало.
Пиччули тихо заскулил, преодолевая рефлексы, которые составляли основу выживания его расы — и в конечном счете привели к ее исчезновению, — и скатился с крыши. Он во второй раз проделал короткий путь от общежития до помоста монорельсовой станции, увидел, как группа из пяти вооруженных арбалетами регов и пятерых креншикков идет в его сторону. Бет-Зана взобрался на помост, окинул его быстрым взглядом и присел за тумбой с плексигласовым колпаком, но тут же понял, что спрятаться здесь не удастся, и перепрыгнул на склон.
Карликовые деревья и плотные заросли колючек изогнулись ветвями к тучам. Бет-Зана припал к земле, разглядывая узкий рельс. Вдоль склона тянулась неглубокая канава, на дне которой она и находилась. Вдоль под прямым углом к склону торчали короткие ярко-красные столбики, словно покрытые мириадами тускло отблескивающих снежинок.
Стеклокерамика … всплыла в сознании опасная, острая словоформа. С виду гладкая, стеклокерамика могла порезать до крови при малейшем прикосновении.
Пиччули полез вверх, хватаясь за мокрые ветки и выгнутые дугами стволы. Колючки цеплялись за одежду, но он упорно продолжал подниматься.
Снизу сквозь шелест дождя донеслись голоса, Бет-Зана, не останавливаясь, пригнулся — и услышал щелчок.
В эго второй фазы оставалась еще значительная часть звериных рефлексов. Закрепленные с детства признаки и особенности смертельных для организма объектов способны были мгновенно подняться из подсознания. Только животная часть пиччули помогла ему отпрянуть и распластаться на склоне, вцепившись в кусты. Над его головой заструился воздух, когда три закамуфлированных под толстые ветви оружейных ствола послали силовые потоки, перекрестившиеся там, где за мгновение до того находилось тело Бет-Зана. Атака длилась несколько секунд, затем сомкнувшиеся диафрагмы, неотличимые от древесной коры, скрыли отверстия стволов.
Голоса приблизились и смолкли. Ругань, короткий приказ, затем приглушенный скрежет. Глухой хлопок возвестил о том, что магнитный замок защитного колпака вскрыт. Пиччули лежал не шевелясь. Тонко загудел рельс — вызванный с пульта вагон монорельсовой дороги покатил вниз от такой же станции на вершине горы.