Бет-Зана осторожно поднял голову, разглядывая тонкую прозрачную лесу, протянувшуюся рядом с его головой. Он не сомневался, что эта леса не единственная. Наверняка здесь спрятаны и другие сюрпризы.
Мастер Гора предпочитал контролировать все пути. Внешне все было пристойно, но на самом деле любого взрослого или ребенка креншикков, вздумавшего вдруг выйти из раз и навсегда установленного расписания и от нечего делать забраться к жилищу жреца по склону, ожидали капканы. Строенные силовые потоки, накладываясь друг на друга, резонировали в пиковой фазе, что разрушительно действовало на любую органику.
Бет-Зана встал, медленно переступил через лесу, вытянул руку, ухватившись за ствол дерева, росшего выше по склону, и прыгнул.
Рельс загудел громче, по склону посыпались комья влажной земли. Дальше идти не имело смысла, никакие инстинкты не помогли бы преодолеть все капканы. Он остановился и присел, вглядываясь.
Из просвета между кустами появился закругленный передок вагона. Он состоял из узкой платформы, низко сидящей на рельсе, четырех круглых штанг, подпирающих плоский навес, и нескольких скамеек. Склон везде имел примерно одинаковый наклон, штанги и спинки сидений возвышались наискось, перпендикулярно к скату. Низкие перильца ограждали платформу, по углам их виднелись шары, состоящие из множества квадратных зеркальных граней.
Черная яма его памяти вновь изрыгнула словоформу, которая пузырем всплыла к поверхности и закачалась, разбрызгивая по мозгу капли-сигналы смертельной опасности.
Замришар … Замри-шар… ЗАМРИ-ШАР!
Бет-Зана замер.
Зеркальные шары медленно вращались по углам перил, в их гранях отражались ветви и листья, склон и неподвижная фигура пиччули, весь калейдоскоп фрагментов, из которых складывался окружающий мир.
Замри-шар мог иметь лазерную, силовую или плазменную приставку, но в любом случае его накачивали желеобразным электроколлоидным сгустком, который агрессивно реагировал на любое движение в непосредственной близости. Эти четыре замри-шара работали только во время движения вагона — при остановке на вершине горы или у ее подножия их полусознания автоматически усыплялись специальным сигналом. Кроме того, в них наверняка были введены абрисы мертвой зоны, совпадающие контурами с платформой вагона, а иначе они бы открывали огонь и по пассажирам, которым вздумалось бы пошевелиться на своих сиденьях.
Вагон медленно проплыл мимо. Несколько долгих мгновений золотые глаза пиччули видели его отражение, кривящееся на зеркальной грани шара, потом заросли скрыли вагон, и Бет-Зана позволил себе шевельнуться.
Все усложнилось. Он начал раздумывать над тем, чтобы спуститься и атаковать регов, пока они будут садиться в вагон, но тут же отбросил эту мысль, поняв, что уже не успеет сойти медленно и бесшумно, а в случае быстрого спуска, сопровождаемого обязательным треском сломанных ветвей, будет немедленно обстрелян.
Пиччули посмотрел вверх, затем вниз. Потом через голову стянул рубашку.
Через минуту вагон вновь появился в поле его зрения. Какофония голосов, мельтешение полузнакомых образов и картинок беспрерывной чередой сменялись в мозгу приживалы, но все это исчезло, как только его глаза увидели реншу Глату.
Она сидела рядом с креншикком-ребенком в окружении еще двоих избранных, ренши-девочки и взрослого креншикка. Напротив находился тот жирный рег, которого пиччули собирался убить в доме-общежитии. Четверо диких стояли на ступеньках по углам платформы, сбоку от замри-шаров, внимательно глядя по сторонам, со взведенными арбалетами наизготовку.
Фигуру Бет-Зана от них пока еще скрывали заросли, к тому же он прислонился плечом к изогнутому стволу карликового дерева. Густая шерсть, которой зарос его обнаженный торс, цветом почти не отличалась от древесины и пожухлой листвы. Одна его рука была прижата к груди, другая опущена вдоль тела, и пальцы ее оттопырены. Ноги он полусогнул, как перед прыжком.
Вагон поднимался медленнее, чем спускался. Жирный рег скользнул взглядом по кустам, вновь посмотрел на пленных и что-то сказал. Маленькая ренша захныкала, прижавшись к взрослому креншикку, тот обнял ее. Рег поправил прямоугольную коробочку, лежащую на спинке сиденья в соседнем с ним ряду.
Передняя часть вагона поравнялась с пиччули. Ближайший дикий начал поворачивать голову, уловив что-то необычное.
От пальца опущенной вниз руки Бет-Зана тянулась натянутая веревка — связанные друг с другом лоскутья рубахи. Второй конец пиччули привязал к толстой ветке растущего у монорельса карликового дерева. Ветка у основания была надломлена.