Глата ухватилась за него, он медленно пошел вокруг дома, разгребая воду руками.
— Ты хотел утопить меня, — произнесла Глата над его ухом. Голос был жалким и испуганным, словно она сама не верила в то, что говорила.
— Нет, — возразил Бет-Зана, медленно подходя к стене дома, возвышавшейся из воды. — Я не могу убить тебя.
— Но я почти захлебнулась!
— Я бы откачал тебя. Нам надо было спрятаться. Я могу причинить тебе небольшой вред или испугать — но только для твоей пользы.
Руки, обхватывающие его шею, сжались сильнее, и Глата со слабым, впервые в жизни проснувшимся возмущением сказала:
— Откуда ты знаешь, что нужно мне, а что нет?
— Знаю, — ответил он, поворачивая за угол дома. — Потому что я — это почти то же, что и ты.
Здесь глубина увеличилась. Мягкое дно исчезло из-под ног, и он вплавь преодолел короткое расстояние до стены, где виднелось окно с распахнутыми створками.
Пиччули приказал:
— Держись крепче… — и выдохнул, освобождая легкие от воздуха. Его тело начало опускаться, он согнул ноги и, коснувшись дна, резко выпрямил их.
Они взлетели над поверхностью. Бет-Зана вцепился в раму окна, рывком подтянулся и, перевалившись через подоконник, вместе с Глатой упал по другую его сторону. Половинка осталась лежать на деревянном полу, а он тут же вскочил, разглядывая помещение.
Комната с деревянной мебелью и полураскрытой дверью. Мебель состояла из узкой кровати, стола и двух стульев — все эти словоформы: «кровать», «стол», «стул» — услужливо всплывали в его мозгу после того, как взгляд пиччули падал на соответствующий предмет. Стены, пол и потолок состояли из узких, хорошо пригнанных гладких досок. Позади двери виднелся коридор, оттуда доносились неразборчивые голоса.
Пиччули посмотрел вниз, на реншу, лежавшую у его ног. Балахон ее, насквозь мокрый, прилип, повторяя очертания худого тела, и внезапно пиччули испытал приступ похоти.
Бет-Зана решил: нет, еще рано, сейчас она не захочет этого.
Он отвел взгляд, не глядя протянул ей руку и помог встать.
— Молчи и иди за мной, — приказал он более грубым, чем хотел, тоном.
Пиччули вышел из комнаты, преодолел коридор и, оказавшись возле второй двери, отшатнулся, сжимая реншу в объятиях и вновь зажимая ей рот, чтобы она случайно не вскрикнула.
Посреди открывшегося помещения на стуле сидел человек в халате с порванным воротом.
«Халганин!» — забилось в мозгу пиччули.
На лице нет светоотталкивающего лака, а на запястье — фатального браслета, значит…
Низший…
Особая прическа, выстриженный круг на голове…
Низший из домена Донца…
Враг. Враг! ВРАГ!!!
Пиччули, все еще сжимая Глату, словно со стороны взглянул на свою реакцию. Где-то в предыдущей жизни — в предыдущих жизнях — он сталкивался с халганами и успел изучить внешние атрибуты их доменов. И он ненавидел их, потому что…
Его пальцы непроизвольно сжались на губах ренши, когда он понял: халгане убили его предыдущую доминанту!
Теперь он не мог вспомнить ни имен, ни событий, но был уверен, что прав. Для любого приживалы не суметь защитить доминанту означало мощнейшее психологическое потрясение, шок, равнозначный смерти ребенка, произошедшей на глазах у родителя.
Последние часы он жил для того, чтобы защищать реншу.
Теперь появилась новая, вторая по значимости цель.
Уничтожать халган.
Всех, кто попадется на его пути.
Потрясение прошло, и теперь он внимательнее оглядел помещение. В углу под стеной сидели креншиккн, мужчина и двое детей, которые поднимались на монорельсе вместе с Глатой. Перед стулом стоял жирный пират, один глаз его скрывал широкий, набухший от крови лоскут материи, рядом толкались еще трое регов, все со взведенными арбалетами.
Тот, что сидел на стуле, был стар и испуган, но, несмотря на страх, наполнявший его глаза, он говорил с брезгливостью и вызовом в голосе:
— Вы понимаете, что творите? Обычная смерть будет для вас счастливым концом. Властные срежут с вас кожу, посыплют солью и накачают лекарствами, чтобы вы продолжали жить. Вы умрете в мучениях, но умирать будете очень долго.
Стоявший слева от атамана пират ударил Мастера прикладом арбалета в высокий морщинистый лоб. Голова халганипа откинулась, креншикки у стены испуганно загалдели, но третий пират обернулся к ним и погрозил кулаком. Девочка-ренша вскочила и с криком «Мастер!» бросилась к старику. Пират, подождав, когда она поравняется с ним, широко размахнувшись, подцепил ее кулаком в живот. Она без вскрика отлетела к стене, упала под ней и осталась лежать, не шевелясь.
Глата забилась в руках пиччули, он крепче сжал ее, не давая высвободиться.