Его пальцы вцепились в металлический край, тело, продолжая двигаться вверх, сделало сальто и вылетело на аппарель, под ноги адепта. Столкнувшись, они кубарем покатились с наклона. Пульверизатор вылетел из руки адепта и с треском ударился о поршень. Угорь вновь качнуло, он провалился вниз, конец аппарели опустился на телегу и смял ее. Захрустели поршневые рычаги, толчок сдавил их, и один переломился пополам, накрыв нижней частью пульверизатор. Секунду стенки емкости сопротивлялись, затем паутина трещин прочертила их. Угорь тем временем волочило над землей, аппарель, словно ковшом загребая мох и болотную грязь, медленно смещалась, выворачиваясь из пазов.
Из пульверизатора с шипением ударила струя сизого пара. Реактивный момент выбил емкость из-под обломка поршня и через широкий проем, из которого опустилась аппарель, забросил внутрь угря, где она разорвалась облаком пара и капель иннегелатора.
Ни с того ни с сего вновь заработали пулеметы. Грохот и дрожь накрыли округу, в вибрирующем урагане звуков корабль начал подниматься. Когда аппарель наконец вывернулась из земли, последнее, что она зачерпнула вместе с грязью, переломанными древесными стволами и клочьями кустов, было живое тело.
Второй, еще не сломавшийся до конца рычаг загудел громче и смолк. Аппарель перестала вдвигаться в днище угря. Изнутри корабля вместе с едким сизым паром выплеснулся дикий вопль, которого не заглушил даже грохот пулеметов.
Со свистом включился основной двигатель, угорь, сначала боком, но быстро выравниваясь благодаря аэродинамическим особенностям конструкции, рванулся вперед, постепенно поднимаясь над землей. Ровному полету мешала только аппарель, до конца не вернувшаяся на свое место, и куча земли и веток на ее конце, из которой встречный воздушный поток выдувал комья и обрывки коры.
Всего через несколько мгновений табор Вега и дерущиеся кочевники остались далеко позади. Дзентанец, придавленный ветвями, попытался встать.
Сначала он повалился на адепта. Соник, рукоять которого он сжимал зубами, все еще торчал перед лицом, и Ушастый сделал первое, что пришло на ум: «клюнул», словно птица, резко наклонив голову. Лезвие пробило лицо адепта, вибрация наполнила череп, словно миксер, взбалтывая мозг, как коктейль в бокале.
Заан, впервые со времен регостанского бунта испытавший нечто похожее на омерзение, рывком отстранился, разжав зубы и выпустив рукоять. Его ноздри раздувались, ощущая щекочущий запах, распространявшийся из рубки угря. В ушах стоял беспрерывный крик боли и грохот пулеметов, стреляющих теперь неизвестно по чему. Руки Ушастого дрожали, когда он стал расшвыривать ветви.
Он увидел, как сверху, из узкого пространства над почти закрывшейся аппарелью, сочась паром, медленно стекает розово-желтая жижа, покрытая пузырьками пены.
Дикий крик оборвался, и секунду спустя, когда закончился бортовой боезапас, смолкли оба пулемета. Заан отполз и присел, рассматривая ту часть внутреннего пространства рубки, которую мог видеть отсюда.
В угре находились как минимум двое: адепт, говоривший с кочевником, и пилот. Последний все время оставался в рубке. На корабле подобного класса это совсем небольшое, сугубо функциональное помещение сферической формы, в котором должны помешаться лишь две консоли — пилотская и оружейная — и два кресла.
Отсюда была видна только верхняя часть, сплошь покрытая пузырящимся пластиком и сталактитами металла, все еще плавившегося под действием иннегелатора. Стеклопласт экранов внешнего обзора вспух, а спинка кресла, казалось, медленно стекала внутрь самой себя. Она постепенно обнажала более крепкий каркас, но его тонкие трубки тоже двигались, изгибаясь и съеживаясь… Какой-то новый иннегелатор. Тот, действие которого дзен наблюдал раньше, отличался инертностью к металлам.
И что-то еще было видно, что-то, раньше сидевшее в этом кресле, а теперь ставшее комком почерневших, рассыпавшихся костей на дымящемся сиденье, без остальных тканей, которые сейчас стекали по наклону аппарели к ногам дзена.
Он не мог заставить себя подняться в рубку. Скорее всего, иннегелатор прожег электронику, так что управлять кораблем все равно невозможно. Просунув голову в узкое пространство между краем аппарели и дном корабля, он посмотрел вниз.
Угорь, медленно поднимаясь над болотами, летел вперед, и Ушастый понял, что они приближаются к Парнику.
Путь, на который у него ушли долгие часы, угорь преодолел за считанные минуты. Вторичное свечение репрессивного поля поднималось стеной. Путь корабля, если он продолжит лететь точно по той же траектории, должен пройти над оконечностью стены, впритирку к той границе, где действие излучателей прекращалось и мерцание ионизированного воздуха сменялось обычной серой регостанской атмосферой.