— Мастер сейчас ничего не может сделать. Он испуган и сломлен, разве ты не видишь? Мне надо, чтобы ты верила мне. Тебя я спасу обязательно, а остальных — постараюсь спасти. Но для этого мне надо убивать. Те двое отправились вниз. Сейчас они вернутся вместе с остальными дикими. Они приведут сюда всех избранных, посадят их здесь, в доме, и станут дожидаться, когда с неба прилетит то, что они требуют. Когда диких здесь будет много, я не смогу справиться со всеми ними. Надо начинать прямо сейчас. Ты должна верить мне. Неужели ты не видишь, я хочу, чтоб ты жила. Будешь слушаться меня, да?
Бет-Зана нервничал и злился — время уходило, внизу атаман пиратов и его помощник уже, наверное, выходили из вагона, а ренша все смотрела на него прежним бессмысленным взглядом…
— Хорошо, — почти беззвучно произнесла она и вновь отвернулась, стыдясь своего согласия, — для нее это означало, что она признает слабость Мастера, его бессилие перед дикими, а раз так, то и слабость высших.
Как только она согласилась, пиччули прыгнул в окно. Глата услышала звуки возни, приглушенный вскрик и хруст. Она замерла, мечтая о том, чтобы теперь, когда внизу наступила тишина, все так и продолжалось очень долго: она лежит под теплым дождем не двигаясь, а затем Мастер гора зовет ее, ругает за то, что она забралась на крышу и заснула под дождем, говорит, что пора идти на поля, и, после того как она спускается, оказывается, что никаких диких нет, все избранные живы, всё как всегда…
И Бет-Зана нет?
Вот этого ренша не могла понять. Она не знала, хочется ли ей, чтобы и его не стало.
Голова пиччули показалась из окна.
— Спускайся, — сказал он, протягивая руку.
Оказавшись внизу, она лишь мельком глянула на лежащее в углу тело с неестественно повернутой головой, а затем, когда Бет-Зана попросил, чтобы она подождала его здесь, твердо сказала:
— Нет.
— Ты обещала слушаться… — напомнил пиччули.
Но Глата возразила:
— Я не могу здесь, понимаешь? Не могу, потому что теперь… — Ренша замолчала, не в силах выразить ощущение того, что это место, святое в понимании всякого избранного, сейчас осквернено сначала тем, что алтарем, на котором Мастер разговаривал с высшими, воспользовались дикие, а теперь еще и смертью одного из них.
Эго второй фазы позволило пиччули понять ее без слов. Молча согласившись с тем, чтобы ренша шла за ним, Бет-Зана спустился по лестнице.
Двое детей и креншикк сидели под стеной, мальчик пока не пришел в сознание, стрела пригвоздила его плечо к стене, и кровь растекалась по полу. Мастер Гора тоже находился там, опустив голову между колен и обхватив ее руками.
Халганин, ВРАГ! Убить его сейчас же, убить — немедленно!
Бет-Зана усилием подавил в себе ненависть и махнул рукой ренше, приказывая ей остановиться у подножия лестницы, а сам шагнул дальше.
Теперь большая часть комнаты стала видна ему.
В поле зрения попал дикий, тот самый, которому Бет-Зана сломал плечо, второй из пиратов, оставленных атаманом для охраны дома. Он сидел на полу посреди комнаты, лицом к двери, положив арбалет перед собой. Одна его рука покоилась на спусковой пружине, вторая безвольно висела вдоль тела. За его спиной в стене находилось широко распахнутое окно, пейзаж скрывала плотная пелена дождя.
Бет-Зана, окинув помещение одним коротким взглядом, быстро вернулся к ренше. Он наклонился и зашептал. Глата, выслушав пиччули, попыталась возразить, но он вновь стал шептать, и в конце концов она кивнула, соглашаясь.
Пиччули вернулся в первую комнату и вылез в то окно, через которое они забрались в дом. Его инстинкты протестовали против использования доминанты в действиях подобного рода — действиях, способных каким-то образом нанести ей физический вред. Но другого выхода не было, и он поплыл вокруг дома. Вода с вершины, покрытая грязной пеной, вскипая бурунами, устремлялась к озеру. Она двигалась по спирали вокруг дома и с ревом низвергалась в узкую расселину на краю горы. Плавать в озере стало уже опасно. На поверхности закручивались водовороты, два раза пиччули утягивало вниз, он отталкивался от дна и выныривал, громко сопя. Казалось, теперь весь мир состоит из воды, вода была над ним и под ним, она бурлила, пенилась, перекатывалась волнами. Дождь продолжал лить, вокруг все непрерывно двигалось и изменялось, и лишь домик Мастера возвышался рядом как единственный материальный предмет в текучем, эфемерном пространстве.
Бет-Зана подплыл к стене, вцепился в нижнюю часть оконной рамы и подтянулся, осторожно заглянув в комнату. Он увидел креншикков — но теперь уже с другой стороны, — Мастера и спину пирата. Убедившись, что дикий не собирается оглядываться, а халганин и избранные не смотрят в его сторону, пиччули выбрался на подоконник и присел на полусогнутых ногах в обрамлении окна, словно изображение в картинной раме.