Фейлан криво усмехнулся. Так вот как тут делается политика… Джирриш официально объявили группу «Ютландия» агрессором — и ни для кого не имеет значения, как все произошло на самом деле. И, как видно, Свуоселик и Низзунаж, исполненные чувства долга, поддерживают официальную линию. Они не посмеют спросить правительство джирриш о том, как все было на самом деле. Они не хотят даже слышать ничего такого, что расходится с «единственно верной» трактовкой событий. Их мозги слишком основательно промыты пропагандой. Мыслить самостоятельно они уже не умеют.
Полный контроль в сочетании с абсолютным подчинением… В горле Фейлана клокотало презрение и негодование, но он вдруг понял, что нашел наконец слабое место в броне джирриш.
В истории человечества хватает наглядных и убедительных примеров внутренней нестабильности деспотий, которые бессовестно манипулировали информацией: нацистская Германия, империя Советов, китайская партократия, келадонский режим квадриархии. И нужно только вовремя и в нужном месте зажечь искру, чтобы авторитарный режим взорвался изнутри.
Такой искрой может стать знание о том, что правительство скрывает истину, что оно стремится развязать войну и ради этого обманывает своих граждан. Фейлан внезапно ощутил прилив энергии, глядя на Тиррджиллаша, — может быть, это он, сухой трут, который займется от брошенной человеком искры.
Тиррджилаш молчал, пока двое других джирриш осыпали пленника угрозами и упреками.
— Я был там, — повторил Фейлан, пристально глядя на Тиррджилаша. — И я знаю, что произошло на самом деле.
— Ты не говори против старейших. — Но Тиррджилаш сказал это не сразу, и его слова прозвучали не очень твердо. Как будто джирриш сомневался! — Неправильная тема! Расскажи, почему «Цирцею» не использовали против джирриш.
Фейлан отвернулся и снова пошел в сторону лесной тропинки.
— «Цирцея» не входит в стандартное вооружение наших боевых кораблей, — сказал он. — Несмотря на то что утверждают ваши правители, люди не убивают только ради того, чтобы убивать. Мы отнимаем жизнь только тогда, когда это необходимо.
— Вы использовали «Цирцею» против других.
— Ее использовали только против паолийцев. — Фейлан мрачно усмехнулся. — Однако паолийцы первыми начали против нас войну.
Они дошли до самой кромки леса, прежде чем Тиррджилаш заговорил снова:
— Как часто использовали «Цирцею»?
— Только один раз, — сказал Фейлан. — У паолийцев хватило ума капитулировать прежде, чем нам пришлось снова применить это оружие. — Он посмотрел прямо в диковинные, с тремя зрачками, глаза Тиррджилаша. — Другие нечеловеки, с которыми нам приходилось сталкиваться, были достаточно разумны, чтобы вообще не принуждать нас к применению «Цирцеи».
Он снова повернулся к лесу и указал на заросли:
— Похоже, здесь какая-то тропинка. Куда она ведет?
— Не иди туда, — сказал Тиррджилаш.
— Не пойду, — пообещал Фейлан и сделал еще шаг к дорожке. Середина ее была очищена от похожей на пушистую траву местной растительности. Фейлан разглядел там красноватую землю, смешанную с палыми листьями, обломками веток и прутьев.
А еще на дорожке лежали плоские серые камни размером с палец.
— Я просто хочу узнать, куда ведет эта дорожка. — Фейлан сделал еще шаг. Его познания в геологии были весьма скудными, но эти камни здорово смахивали на осколки кремня. С острыми краями…
— Не иди туда, — настойчиво повторил Тиррджилаш.
— В той стороне, наверное, есть еще какие-то постройки? — спросил Фейлан, не обратив внимания на приказ Тиррджилаша, и шагнул опять. Скоро Низ-унаж сообразит, что пленник не подчиняется, и включит магниты комбинезона. Фейлану нужно дойти до серых камней прежде, чем это случится. — А вы собираетесь проложить туда настоящую дорогу? — оглянулся он. Еще шаг… второй… третий…
— Казар! — скомандовал Тирр-джилаш.
Хотя Фейлан знал, что случится, и подготовился к этому, смирительные магниты все равно оказались сильней. Руки Фейлана прилипли к бокам, и он, совершенно беспомощный, упал ничком на землю.
— Эй, зачем вы это сделали? — возмущенно спросил он, повернув голову, чтобы видеть джирриш. — Я же не пошел на дорожку!
— Ты не остановился, — объяснил Тиррджилаш.
— А ты и не говорил мне, что нужно остановиться, — возразил Фейлан. Джирриш подошли к нему ближе, но сверху им не было видно левую руку Фейлана. Осторожно, чтобы не вызвать подозрений, Фейлан шарил ею по земле. — Ты сказал только, чтобы я не шел туда. А я и не шел.
Тиррджилаш задумался, выражение его лица изменилось — возможно, он был в замешательстве… И пока джирриш так стоял, Фейлан нащупал то, ради чего он все это затеял. Незаметно шевеля пальцами, пододвинул острый кремень поближе и накрыл его ладонью.
— Я сказал — не идти туда, — сказал Тирр-джилаш. — Это значит — остановиться.
— Постараюсь запомнить это на будущее, — проворчал Фейлан. — А теперь можно мне встать?
Тиррджилаш дал знак. Низзунаж поднял маленький черный пульт и направил на Фейлана. Магниты отключились.
— Спасибо. — Фейлан встал и потер локоть, которым снова больно ударился о ребра. Низзунаж целился в него — точно так же, как и при первом включении магнитов. Вероятно, это означает, что пульт дает узкий луч, вроде инфракрасного или ультразвукового. Спрашивается, почему не радиоволны?
— Хорошо бы, если бы в следующий раз вы меня как-нибудь предупредили, — ворчливо добавил Фейлан и дотронулся до подбородка, на котором появилась ссадина от удара о землю. Он стер налипшую красноватую грязь и травинки, потом раздвинул воротник комбинезона пошире. Все это Фейлан проделал для того, чтобы незаметно спрятать под воротник серый камень.