— Дочь Сутбери из хорошей семьи, простая и послушная девушка. Зачем было отвергать ее и затевать тем самым кровную вражду?
Низкий голос Ксантье гулко прокатился по двору замка и проник в самое сердце Маталии. Ее обвиняли в том, что она бездумно расстроила все, что так тщательно планировал Броган. Она потупилась и часто заморгала, затаив дыхание в ожидании ответа мужа.
Но ответ Брогана удивил и ее, и всех остальных.
— Почему — это никого не касается. Я доволен своим выбором и не изменю его.
Граф презрительно скривил губу и впился взором в хорошенькую фигурку снохи.
— Подведи ее сюда, — бросил он сыну.
Маталия вскинула голову, испуганная столь нелюбезным приемом, и повернулась к Брогану, ища его поддержки. Он замешкался, потом поднялся и четким шагом подошел к ее кобыле. Не говоря ни слова, ссадил Маталию на землю, на одну лишнюю секунду задержал руки на ее талии, чтобы легонько ущипнуть, подбадривая, и положил ее ладонь на свою руку. Приободренная, Маталия царственным движением склонила голову и подошла к графу об руку с мужем в сопровождении его огромного пса.
Молодая женщина дошла до нижних ступенек лестницы и склонилась в глубоком реверансе. Граф смотрел на нее, всем своим видом показывая, что чрезвычайно недоволен.
— Что у вас с глазами, что они горят таким непонятным цветом? — спросил он.
Маталия поднялась, проглотив готовую сорваться с языка резкость, и избрала путь дипломатии, которой так долго учила ее мать:
— Если мой облик кажется не совсем обычным, то это лишь потому, что я сама глубоко потрясена красотой вашего дома. Керколди еще более величествен и прекрасен, чем я могла себе представить. Благодарю вас, что удостоили меня высокой чести жить в этом дивном доме и быть членом столь знатной семьи.
Граф молча смотрел на невестку, будто взвешивая правдивость ее ответа, строго говоря, во многом искреннего. Наконец он одобрительно хмыкнул и показал на стоявшую рядом с ним женщину:
— Познакомьтесь со своей сестрой, леди Изадорой. Она проводит вас на вашу половину, пока я буду говорить со своими сыновьями. — С этими словами старик отвернулся, открыл массивные двери и вошел внутрь, ничем не выражая эмоций по поводу возвращения сына.
Близнецы вошли вслед за ним под темные своды, оставив Маталию с Изадорой на пороге. Изадора сверху вниз смотрела на Маталию с брюзгливым выражением:
— Где ваш эскорт? Багаж? Слуги?
Маталия только вздохнула, измученная тяготами этого дня и не в состоянии придумать какое-либо правдоподобное объяснение.
— Я вас умоляю, леди Изадора... Я очень устала и хотела бы отдохнуть.
Изадора ехидно улыбнулась этой неловкой увертке, но, тем не менее, кивнула.
— Вы будете жить в северной башне. Там, конечно, холоднее, и она расположена дальше от главного зала, но южную уже заняли мы.
Маталия лишь пожала плечами, вежливо ответив:
— Не сомневаюсь, что в северной башне нам понравится.
Изадора надулась, выпятив нижнюю губу точно так же, как это делали младшие сестренки Маталии, и она даже невольно улыбнулась. Приподняв юбки, Изадора вошла в замок, видимо, рассчитывая, что Маталия поспешит за ней. Но Маталия, раздраженная нелепым приемом, оказанным им родней мужа, вместо этого повернулась и подошла к своей лошади. Она улыбнулась перепуганному мальчишке-конюху:
— Позаботься как следует о моей кобыле, пожалуйста. Она мне хорошо послужила. — Мальчик с жаром закивал. — Со мной прибыли еще трое моих товарищей, волки. Они не опаснее собаки и остались на окраине деревни, но прибегут, как только почувствуют, что можно. Ты не мог бы присмотреть за ними и сказать пастухам, что на них не нужно охотиться? Они не нападут на стада.
Мальчик уставился на нее в благоговейном ужасе:
— Во... волки, миледи?!.
— Да, — прошептала Маталия, улыбнувшись ошарашенному пареньку.
Мальчик вспыхнул и кивнул, потрепав кобылу по шее в знак того, что будет хорошо о ней заботиться. Погладив мальчика по голове, Маталия повернулась и снова направилась к дверям замка, где ее нетерпеливо дожидалась Изадора.
— Миледи? — нерешительно позвал ее мальчик.
Маталия остановилась.
— А собаку отвести на псарню?
Молодая женщина с нежностью посмотрела на огромного пса:
— Нет. Мой муж любит, чтобы он всегда был рядом с ним.
— Хорошо, миледи, — пробормотал конюх. — Никогда не встречал женщины, которая любила бы волкодавов, они ж такие злющие. Но раз уж у вас и волки есть...
Маталия улыбнулась:
— Значит, я сильно отличаюсь от всех известных тебе женщин.
Конюх кивнул, тут же смущенно покраснев, а Маталия поднялась по ступеням и вошла под белокаменный свод замка. Она не обращала ни малейшего внимания на недовольство Изадоры. Та зло покосилась на нее, но сдержалась и тоже вошла внутрь здания.
Оказавшись в просторном зале, Маталия была заново потрясена исключительной красотой стен из белого известняка. В отличие от ее родного замка, единственным источником освещения в котором были окна да светильники, зажигавшиеся с наступлением темноты, этот зал освещался еще и внутренним, отраженным светом. Стены мягко мерцали, создавая впечатление уюта и гостеприимности.
— Как красиво! — пробормотала она.
— Только не вздумайте привыкать к этому замку, леди Маталия, ибо надолго вы здесь не задержитесь.
Маталия изумленно посмотрела на Изадору:
— Я думаю, женщина, считающая себя достойной титула графини, могла бы быть и полюбезнее.
Побагровевшая Изадора не осталась в долгу:
— Графине не обязательно быть учтивой со своими врагами, — парировала она. — И уж конечно графиня не станет разгуливать в сопровождении вонючих псов.
— Вот как? — Маталия приподняла бровь, решив про себя, что Изадора ей совершенно не нравится.
Жена Ксантье молча указала ей на лестницу, ведущую в северную башню, и ушла, предоставив гостье самой добираться до господских покоев. Маталия криво усмехнулась ей в спину, однако осталась довольна тем, что ей предоставили свободу.
Она с трепетом поднялась по ступенькам, раздумывая, насколько обоснованны отзывы Изадоры об этой башне. Но вопреки опасениям та оказалась в уютных и хорошо обставленных комнатах с радующими глаз гобеленами и изящной мебелью. Маталия, как завороженная, принялась ходить по новому своему пристанищу. Лестница, по которой она поднялась, вела в центральную часть башни, где располагались четыре комнаты, образующие неравные сектора круга. Господская опочивальня занимала полукруг и выходила окнами на долину. Смежная с ней опочивальня скорее напоминала детскую. Вернувшись через детскую обратно в центральную часть, к лестнице, Маталия открыла третью дверь и увидела залитый светом будуар, в котором стояли письменный стол, ткацкий станок и корзинка с вышиванием. Там же были два уютных алькова, заваленных подушками.
Довольно улыбнувшись, молодая женщина подошла к последней двери и с удивлением обнаружила за ней небольшую комнату, разгороженную ширмой. На одной половине находились туалетные принадлежности, а на другой хранились съестные припасы и кухонная утварь.
Недоуменно моргая, Маталия медленно вошла внутрь, не понимая, зачем было устраивать кухню в верхней башне, как вдруг из кладовой появилась миниатюрная женщина и присела перед ней в реверансе:
— Миледи.
— Здравствуйте, — сказала Маталия с заметной опаской в голосе. — Извините, что помешала. Я думала, эта башня отведена для Брогана О’Бэннона.
— О да, миледи. Это ваши покои, а я ваша служанка Пейджи. Вы чего-нибудь желаете, миледи? Может быть, перекусить?
— Я ничего не понимаю... Так это замковая кухня?
— Упаси Господь! Нет, миледи. Это ваша личная туалетная, чтобы в случае чего все было у вас под рукой. Предыдущая графиня ввела подобную роскошь, миледи.
— А-а-а, — протянула Маталия, которую приятно удивила такая дальновидность. — Да, действительно очень удобно. Вы и готовить здесь можете?