Сначала он просто лежал рядом, и они были совершенно обнажены. Он прижал ее к себе, шепча на ухо слова любви, и она чувствовала, как он весь дрожит от напряжения. Потом его рука очень нежно и аккуратно провела по ее плечу, спустилась на грудь, и накрыла холмик груди, снова не причинив никакой боли. Несси, которая все еще не могла перестать бояться, задохнулась, но не стала отталкивать его. Джон закрыл глаза, отпуская ее и откатываясь на другую часть кровати.
— Несси, — он тяжело дышал и уткнулся лицом в подушку, — поверь мне, я не насильник. Если ты не хочешь, скажи “нет”.
Несси некоторое время лежала, глядя на него. Ей нравилось лежать близко-близко, и нравилось, что его рука дрожит, когда он ласкает ее. Сжав зубы, она пододвинулась к нему и обняла за плечи.
— Было бы неправильно испортить первую брачную ночь старыми обидами, — сказала она.
— Ты боишься? — он обжег ее взглядом.
— Нет.
Рука ее легла ему на грудь, и она провела ею вниз, к животу, чувствуя, как он выгибается ей на встречу. Дыхание его участилось, и он снова посмотрел на нее, с трудом сдерживая стон.
— Несси, если ты хочешь уйти, то сейчас самое время. Потом я уже не смогу остановиться...
— Но я твоя жена и я хочу стать ею не только перед Богом. Я..., — она обняла его, — я уверена, что все будет хорошо.
Он потянулся к ней, ища ее губы:
— Это будет прекрасно, — прошептал он, на секунду прерывая поцелуй, и рукой раздвигая ее судорожно сжатые ноги, — доверься мне. Ты доверила мне свою жизнь перед алтарем, и должна поверить сейчас...
И это оказалось действительно прекрасно. Они долго любили друг друга, и Несси пыталась стать частью его, соединиться в единое целое, навсегда слиться, и никогда больше не отпускать его. А потом они лежали, сжимая друг друга в объятьях, и шептали всякую любовную чушь, смеялись и ссорились, а потом опять смеялись. И это чувство единения было намного важнее того, что совсем недавно произошло между ними, когда слились воедино их тела. Теперь воедино слились и их души.
— Ты сказала, что тебе все равно, убивал я или не убивал лорда Лайнела, — вдруг проговорил Джон, когда Ванесса уже засыпала в его объятьях.
Она резко открыла глаза. Это было важно для него, раз он спросил в такой момент.
— Ты же сказал, что нет, — она провела пальцем по его губам, — и я верю тебе. Но даже если бы ты его убил, я бы сделала все точно так же.
— Мне никогда не было так плохо, как в тот вечер, — прошептал он, — Ты выбрала лучшего из нас. А я не мог представить тебя в чужих объятьях. Ты всегда принадлежала мне..., — он зарылся лицом в ее волосы, и она почувствовала, как он дрожит, — Несси, я смалодушничал. Я сидел и накачивался бренди, вместо того, чтобы совершить мужской поступок и убить его.
Несси провела рукой по его щеке, потом взлохматила его волосы.
— Несси, — продолжал он, — я всегда любил тебя. Всегда. И я не мыслил себя без тебя. Потому что ты — часть меня, моя лучшая часть. И мне было невыносимо думать, что кто-то еще может тобой владеть. Я готов был умереть, только бы ты не шла к Френсису. Лучше смерть, Несси, — он заглянул ей в глаза, — чем отдать тебя другому.
Он крепче прижал ее к себе, чувствуя, как снова распаляется, и принялся целовать ее с каким-то отчаянием. Несси прижалась к нему, желая сделать его снова счастливым и стереть всю ту боль, что им довелось пережить, своею любовью.
От ее прикосновений глаза его затуманились, став темнее.
Ванесса заулыбалась, приподнявшись на локте.
— Я люблю тебя, сэр Джон, — сказала она.
Возможно, в браке есть множество плюсов, думала Несси, позволяя ему снова овладеть собой. Боли больше не было, как и страха. Было только совершенное блаженство от осознания, что он целиком и полностью принадлежит ей, и желание, чтобы это никогда не кончалось.
— Оно и не закончится, пока смерть не разлучит нас, — прошептал Джон, будто прочитал ее мысли, — но даже тогда я никому тебя не отдам...
…
— Несси, черт побери, где тебя носит?
Сэр Джон стоял на пороге своего номера в Ритц, держа в руках шляпу и ожидая молодую жену, которая никак не могла найти любимый ридикюль.
— Одну минуту!
— Почему ты всегда что-то теряешь?
Несси вынырнула из будуара без ридикюля, и поспешила опереться на руку своего мужа.
— Ладно, извини, — он резко успокоился, только взглянув на нее, сам пошел в номер и тут же вернулся, неся в руке вышитую бисером вещицу, — этот?