Моя мама приходит ко мне в комнату, чтобы проверить, как я. — Ты вылетела с ужина. Я слышала, как вы с Сантино спорили. — Она подходит ко мне, когда я сажусь на кровать, и протягивает руку, чтобы коснуться моей головы, прежде чем остановиться.
Я наклоняюсь к ней ближе, и она вздыхает, кладя руку мне на голову. — Где Лука? — Спрашиваю я.
— Думает. Ему нужно немного времени для себя, и я это понимаю. — Она садится рядом со мной. — Есть что-нибудь, о чем ты хочешь со мной поговорить?
— Не могу поверить, что Франко причинил тебе такую боль. И так долго.
Она медленно вдыхает и выдыхает. — Я хотела защитить вас, старших братьев и сестер, от него. А потом я была беременна тобой и Лукой. Я знала, что должна защитить и тебя от него тоже.
— Ты когда-нибудь ненавидела нас? Лука и я — результат того, что Франко сделал с тобой.
Ее взгляд смягчается. — Милая, нет. Я никогда не ненавидела тебя. Боролась ли я иногда, потому что вы с Лукой так похожи на Франко? Да. Это было нелегко. И я признаю… Я действительно подумывала об аборте.
Мои глаза расширяются. Моя мама — набожная католичка. Я знаю, что для нее это было нелегко. — Что заставило тебя передумать?
— Я люблю всех своих детей. Возможно, я не всегда была справедливой или равной в том, как воспитывала всех, я признаю. Но я никогда не переставала любить никого из своих детей. И я знала, что вы с Лукой не будете исключением. Вы двое не виноваты в том, что сделал Франко. Я сделала выбор оставить вас двоих и никогда об этом не жалела. Ни разу. Даже когда было тяжело. Даже когда Франко умер и вам двоим пришлось оплакивать его. Большинство твоих братьев и сестер в тот момент знали о том, что Франко сделал со мной. Но вы с Лукой любили его как отца. Даже если ты не знала, что он был твоим настоящим отцом, он воспитал тебя. Он был для тебя образцом отца.
— И, — продолжает она, — было так тяжело видеть, как вы двое оплакивали его, когда он умер. Оплакивали мужчину, который изнасиловал меня. Неоднократно. Я была зла. Я хотела сказать вам двоим забыть его. Двигаться дальше. Но я этого не сделала. Я держала это при себе, потому что это было неправильно по отношению к вам обоим.
— Да, но... Если бы я знала правду, я бы никогда не плакала, когда он умер. Я бы пожелала ему удачи в аду.
На это она улыбается. — Я не хотела, чтобы ты или Лука знали, когда вы были слишком молоды. Это большое бремя — знать, что ты создан не по любви. Я хотела подождать, пока ты подрастешь, чтобы ты лучше справилась с этим. Я не хотела лгать. Но мне нужно, чтобы ты поняла, почему я это сделала.
— Да, мам. Я полностью понимаю. Я просто хотела бы знать, чтобы тоже быть рядом с тобой.
— Это не то, что дочь должна делать для своей мамы, — говорит она, беря меня за руку. — Эмилии пришлось стать второй мамой для других твоих братьев и сестер до того, как родились вы с Лукой. Я поступила неправильно. Я всегда оказывала на нее такое давление. Я извлекла из этого урок и постаралась добиться большего от тебя и Луки. Я никогда не собиралась позволять тебе нести мое бремя. Я хотела освободить тебя от любого бремени, потому что это моя работа. И я буду продолжать делать это до самой смерти.
Мои глаза начинают слезиться, и прежде чем я успеваю их остановить, слезы текут по моему лицу. — Я понимаю, почему ты держала это при себе. Тебе больше никогда не придется держать это в секрете. Тебе не нужно этого стыдиться.
— Я знаю. Но мужчины, которые работают на твоего брата или твоего мужа, — это те типы, которые не проявляют сочувствия к женщинам. Я не хотела, чтобы то, что случилось со мной, повредило твоей репутации. Я не хотела, чтобы это повлияло на твои шансы на брак.
— И этого не произошло. Мама, я люблю тебя. Мне понадобится время, чтобы осознать правду о Франко, но… Я больше не сержусь на тебя за ложь. Я хочу, чтобы ты поговорила со мной. Скажи мне правду. Ничего не утаивай. Я устала от того, что мне лгут.
Она обнимает меня, притягивая ближе. — Хорошо. Еще одна ложь. Что ты хочешь знать?
— Все.
Остаток ночи моя мама рассказывает мне истории о своем муже Риккардо, человеке, которого я считала своим отцом. Она рассказывает мне истории о том, когда родились остальные мои братья и сестры, а также мы с Лукой. И еще она рассказывает мне о Франко. Она ничего не держит в себе.
К концу я могу сказать, что она измотана, но выглядит счастливее, как будто с плеч свалился огромный груз.
Я тоже чувствую себя счастливее. Теперь я лучше понимаю свою маму. Хотя в моем браке царит неразбериха, по крайней мере, у меня есть мама. В моей жизни есть люди, которые действительно любят меня.
Лука остается в своей комнате весь следующий день. Я пытаюсь заговорить с ним, но он просто говорит мне оставить его в покое.
Поскольку я избегаю Сантино, я в основном тоже остаюсь в своей комнате, иногда навещая маму.
Я рада, что мы с мамой все уладили, но мне нужно поговорить с Лукой. Мне нужно посмотреть, как он справляется со всем этим.
Итак, я решаю ворваться в его комнату. Не спрашивая, просто захожу.
Он лежит на кровати и выглядит как кусок дерьма. От него разит алкоголем. По комнате разбросано множество бутылок и банок с разными напитками — от вина до пива и виски. Должно быть, он совершил налет на запасы алкоголя Сантино, когда никто не видел.
— Я так понимаю, ты борешься с тем, что рассказала нам мама, — говорю я, осторожно пробираясь к нему.
— Убирайся. Я не в настроении разговаривать. — Он так невнятно говорит, что его трудно понять.
— Лука, нам нужно поговорить об этом. Напиваться — не самый здоровый способ справиться с этим.
— Для меня — лучший. — Он закрывает лицо рукой. — Просто убирайся, Люсия. Я хочу поваляться в грязи. Ладно? Мне можно поваляться в грязи.
— Нет. Тебе нужно принять душ и поесть. Я не хочу, чтобы ты умер от алкогольного отравления.
Он что-то бормочет себе под нос, а затем встает и проходит мимо меня. — Если ты не собираешься убираться, тогда это сделаю я.