— Лучше бы я дала тебе умереть тогда, — в сердцах крикнула я.
Как бы не думала, а выход из западни найти не могла. Это сильно злило. Федор же, глядя на мои метания, только больше веселился, наслаждаясь своим превосходством.
— Такой риск был, — согласился он, раскинув руки в стороны, — Но, ты, наверное, уже поняла, что я человек азартный.
— Развяжи тогда меня, и верни магию, — предложила я, особо на такой подарок не рассчитывая, — Сыграем честно.
— Я игрок, а не дурак. Да и времени совершено не хватает. Нам пришлось ускориться, когда узнали, что вы вышли на Даню. Было бы легче, если бы ты поддалась моему обаянию, но ты и тут меня страшно взбесила. Интерес был, я видел, но нос воротила. Мелкая дрянь, считаешь, что мир вокруг тебя вертится?
— Нет, — теперь уже я ехидно скривила губы, — Просто видела твою гниль, за красивой оберткой.
— В любом случае, это уже ни чего не меняет, — вдалеке, откуда-то с боку, послышались тяжелые уверенные шаги, и Федор заметно подобрался, — Сегодня мы закончим ритуал. Девушка умрет, она мне уже давно надоела своим нытьем. Ты тоже, наконец-то, перестанешь меня раздражать, своим деятельным характером. Будешь тихонечко пускать слюни в рубашку моего помощника. А ему только в радость будет эти слюни подбирать, ну и все остальное, о чем он там мечтал. Должен признать фантазия у него… ух, даже меня пробрало.
Меня от последних слов не хило так тряхнуло. Я вскочила на ноги, потому что увидела, как из-за спины вышел Айрин, с какими-то склянками в руках. А это значило, что времени у меня оставалось все меньше. Решила, что даже, если спастись мне не суждено, нервы я им потреплю.
— Ну, это, конечно, если ты вытерпишь ритуал, и твое сердце не разорвется от боли. — как ни в чем не бывало, беспечно добавил Федор.
— Это еще и больно? — вырвалось у меня.
— Очень, — Федор довольно оскалился, забирая часть вещей у Айрина, — по себе помню.
Кинув на меня короткий взгляд, брат вновь удалился. Синега принялся раскладывать атрибуты для ритуала. Зажег свечи, расставляя их в полукруг около алтаря. В это время вернулся Айрин и не один. За собой за шкирку он волочил Лину-долину, как я ее называла про себя. Вид у девушки был больше, чем просто плохой.
Одежда за время плена превратилась в лохмотья. Вся в пыли и грязи, словно ею двор подметали. Грязные волосы, темными паклями падали на лицо, прикрывая не хилые синяки. Кое-где, виднелась корка засохшей крови. Лина сильно похудела, осунулась и потеряла прежний лоск. Она тихонько всхлипывала, еле успевая переставлять ноги, хватаясь за руку Айрина, что словно мешок с картошкой, бросил ее в ноги Федора.
— Не надо, прошу, — надломленным голосом пропищала она, громко всхлипнув, — Я прошу… мой дядя… он заплатит. Не надо…
Не поднимаясь с пола, то ли от страха, то ли из-за нехватки сил, она подползла к Федору ближе, обхватив его ногу. Парень с раздражением ее сильно пнул, этой же захваченной конечностью.
— Не трогай меня, тварь, — перекрикивая ее плачь, прорычал Федор, — Как же ты мне надоела! Или тебе мало?
Лина отползла, насколько смогла от парня, лихорадочно мотая головой.
— То-то же, и что бы ни звука. И, может быть, ты ни чего не почувствуешь, — Федор с широкой улыбкой взял в руки длинный кинжал, с широким лезвием, вдоль которого шли старинные символы.
Сверкая безумием в глазах, он повернулся к Лине и сделал шаг со словами.
— Что, конечно, вряд ли. Это очень больно…
Лина закричала, пытаясь отползти от сумасшедшего подальше. Но силы были не равны. Изголодавшая, избитая девушка, передвигалась словно улитка, скребя грязными ногтями пол. Вдруг, ее глаза выхватили меня.
Оказалось, меня, словно парализовало от увиденного. Я стояла, прислонившись к стене, боясь сделать вздох и даже не моргала. Это было настолько жестоко, что ком сдавил горло, не давая произнести и слово.
Но, так было ровно до момента, пока наши взгляды с Линой не встретились. Встрепенулась, как от удара тока.
— Не трогай ее, урод! — что есть силы, закричала я, рванув вперед.
Цепь, звякнув, натянулась, заставив ошейник полоснуть по нежной коже. Федор только шире улыбнулся, подойдя к бедняжке вплотную. Он придавил ее к земле, поставив ногу на спину.
— Да, не дергайся, — приказал он, рывком перевернув ее лицом вверх, — Неужели не намучилась еще? Я тебя освобождаю от страданий. Осталось потерпеть совсем не долго, не усложняй.
Вот, ведь. Его бы, так помучить и сказать не усложняй. Как, на зло, под рукой не было ни чего, что могло бы его отвлечь. Я даже пробовала задуть ритуальные свечки, надувая щеки, как хомяк переросток. Но, переоценила свой объем легких. И, не придумав ни чего лучше, схватила свою цепь, и со всей дури принялась молотить ею по стене. А, последнего во мне, оказалось много.
Помимо жуткого грохота, который отражаясь от голых камней, отскакивало гулким эхом, на месте крепления стал осыпаться камень. Схватив первый попавшийся, прицелилась и зарядила в парня, который к этому времени занес нож над рукой Лины.
На стрельбище я всегда стреляла точно в цель, из любого оружия. Иномирного или магического, и, как оказалась, даже камнями меня не запугать. Снаряд, (жаль, что не достаточно большой), прилетел ровно в темечко, доставляя радость мне и злость Феде.
Хотя, если быть точнее, термин «злость» для него слишком бледно описывает ту гамму чувств, что сменялась на его лице. Со всей ответственностью спешу заметить, что парень в бешенстве.
Неверующе, он прикасается к месту удара, и смотрит на свои пальцы, окрашенные в красную жидкость. Крови пусть и мало, но она есть, и этот факт, сносит парню крышу окончательно.
Забыв про Лину, он бросился в мою сторону. Не дав ему прикоснуться ко мне, в самый последний момент, облокотившись о стену, подняла согнутую в колене ногу и, что есть силы, отпихнула разъяренного убийцу от себя.
Гордилась собой не долго, потому что у Федора было передо мной еще одно очень большое преимущество. У него была магия и подходить ко мне вновь было не обязательно. И гад этим воспользовался. Он с такой силой полоснул по мне магией, словно перед ним не обессиленная девушка, а рота Хранителей, с артефактами усиления на каждый сантиметр кожи.
Не выдержав, я громко закричала, а Федор и не думал ослабить давление. Когда крик забрал весь воздух, начала хрипеть, а потом и вовсе беззвучно хватать ртом воздух. Глаза застилали слезы, и не только от боли, но и от злости, что не могу ни чем ответить озлобленному парню.
— Федя! — рявкнули на всю пещеру, — Ты обещал!
Магия пропала, расфокусированный взгляд выхватил недовольного Айрина. Он со всех ног мчался к Синеге.
— Тогда успокой свою зазнобу или это сделаю я, — вызверился парень в ответ, — Она мне камнем голову пробила.
В доказательство, он показал свои грязные пальцы, а меня начал пробирать смех. По иронии случая, судьба мира может решиться от руки психопата, с синдромом не до любленного ребенка, который мстить решил, всем и сразу.
На мой смех Федор бросил презрительный взгляд, и, плюнув в меня «рыжая дура», словно это должно тронуть до глубины души, вернулся к притихшей девушке.
Лина, видя как на мне отыгрались, собрала остатки мужества и больше не унижалась, моля о пощаде, а чуть всхлипывая, покорилась судьбе. Федор коротким отточенным движением полоснул по венам. Собрал кровь в какую-то чашу, и отошел к алтарю обратно, попутно обновляя рисунки символов.
— Ты как? — передо мной присел Айрин, заглядывая в лицо.
Собрала во взгляде столько презрения, сколько смогла, даже не думая что-либо отвечать. Видя это, парень усмехнулся и потянул ко мне свои культяпки.
— Сломаю в трех местах, — предупредила я, вжимаясь в холодную стену сильнее.
Вражеские конечности печально сникли, скрываясь с поля видимости.
— Ты сама виновата в том, что с тобой происходит сейчас, — на полном серьезе проговорил Айрин, — Ты не оставила мне выбора.