— Очень хорошо!.. Ну, рассказывайте… Ой, нет — берите стулья, садитесь.
— Это ты после парохода, когда ноги промочила… — сказал Лешка.
— Ага… Лежи смирно! — шлепнула кошку Наташа. — Ну, рассказывайте!
— Ой, Наташа, что было! Его, — показала Кира глазами на Лешку, — чуть-чуть не исключили!..
Наташа широко открыла глаза:
— За что?
— За «Футурум»…
Кира и Лешка начали рассказывать — вернее, рассказывала сама Кира, то и дело поворачиваясь к Лешке и Витьке за подтверждением: «Правда?» Лешка, подтверждая, кивал. Наташа хмурилась и ужасалась.
— Я бы тоже ничего не рассказала! — горячо сказала Наташа, глядя на Лешку. — Пусть они хоть что! — и пристукнула сжатым кулаком.
Удар пришелся по кошке, она утробно мяукнула и бросилась с постели.
Кира еще сильнее расписала Витьку, выставила его настоящим спасителем. Витька краснел и старался глубже запрятаться между шкафом и этажеркой.
За время болезни Наташа побледнела, исхудала, глаза ее, казалось, стали еще больше.
Они поговорили о том, скоро ли Наташа выздоровеет, рассказали, что на море сломало лед, и ушли. Витька проводил их до самого дома.
— Погоди, — остановил он Лешку.
Он подождал, пока Кира отошла, и, глядя в землю, сказал:
— Понимаешь, я тебе должен сказать одну вещь… — Он замялся, потом решительно отрубил: — Это неправда!
— Что?
— Ничего я отцу не говорил… Ты думаешь, что я сказал, а я побоялся, отложил на сегодня… И они сами всё… Это, конечно, подло с моей стороны, и ты имеешь полное право презирать… — Губы Витьки задрожали, он замолчал.
— Так он про тебя ничего не знает?
— Нет!
— Чудак! — засмеялся Лешка. — Так это же хорошо! И нечего надуваться! Будь здоров!
33
Юрке Трыхно стало трудно жить.
С того дня, когда Горбачев ударил его и крикнул, что он — предатель, ребята относились к нему настороженно и неприязненно. Они узнали, как всегда все узнавали, что Юрка донес Гаевскому на Горбачева, передал ему какую-то записку, потом узнали, что Трыхно вызывали к директору и он подтвердил свой донос при всех. Потом неожиданно прогнали Гаевского. Значит, Горбачев был не так уж виноват, а может быть, и совсем не виноват, если его не исключили и даже ничего ему не сделали, а Гаевского вдруг уволили. Но доносчик остался безнаказанным.
Школьники не сговаривались и не уславливались, но теперь все наказания и выговоры в прошлом приписывали его наушничеству. С ним перестали разговаривать, ему не давали ни книги, ни карандаша, ни резинки. Его не слышали, если он спрашивал, и обращались к нему только для того, чтобы назвать его предателем.
Веселый, жизнерадостный Юрка притих и увял, в голубых глазах его застыл страх. Он изнемогал в атмосфере общего презрения, часто плакал, но не жаловался: боялся, что станет хуже.
С Владиком Белкиным Юрка сидел на одной парте с третьего класса. Они никогда не ссорились прежде, но теперь Владик, как и все, перестал с Юркой разговаривать. Юрка некоторое время крепился, потом не выдержал:
— За что ты на меня сердишься? — сказал он так, чтобы другие не слышали. — Я ведь тебе ничего не сделал. А, Владик?
Владик молчал.
— Слышь, Владик!.. Давай — как раньше… А? Хочешь, я тебе свой аллоскоп подарю?.. Чего захочешь, то и подарю…
— Ша, хлопцы! — закричал Валерий Белоус. Он вертелся поблизости и все слышал. — Гадюка Белкина покупает.
Юрка съежился, а Владик вскочил.
— Я с тобой и сидеть больше не буду, а не то что… — решительно отрубил он. — Я… я к тебе пересяду, — сказал он Валерию.
Валерий один сидел на «Камчатке» — последней парте.
— Давай! — согласился тот. — Чего с этой заразой сидеть!
Глаза Юрки наполнились слезами.
— Не реви, не разжалобишь!
— Иди, ябедничай!
— Жалуйся.
Юрка заплакал и выбежал.
К концу уроков пришла Нина Александровна и задержала весь класс.
— Белкин, почему ты пересел?
— Я не хочу там сидеть.
— Почему?
— Просто так.
— Завтра же садись на свое место!
Владик Белкин был тихий, покладистый мальчик. Он хорошо учился, не шумел на уроках, не безобразничал на переменах, его всегда ставили в пример другим. Нина Александровна не сомневалась, что он послушается. Ребята ждали того же.
— Я не сяду, — упрямо наклонив голову, сказал Белкин.
— Как не стыдно, Белкин? Я тебе запрещаю менять место!
Владик посмотрел Нине Александровне в глаза.
— За что вы меня стыдите? Я ничего такого не сделал. А сидеть с ним не буду!
— Правильно! — закричали ребята. — Верно!