– Жаль только, что «домашние заготовки» закончились, и теперь нельзя предугадать, что адмирал Того затеет. Ладно, бой покажет…
Глава 35
– Вот и стал ты, Алексей Силыч, настоящим моряком, что прошел по трем океанам, – баталер Новиков горделиво пожал плечами, бормоча себе под нос. Он мысленно радовался, что пережил все страхи сражения с японцами, которое на самом деле оказалось не столь страшным. Да и сейчас, оглядывая «Орел», можно было видеть, что в недавнем бою броненосец пострадал сравнительно с другими кораблями немного.
От правой кормовой шестидюймовой башни доносился насыщенный мат и громкий звон от кувалд – вышибали здоровенный осколок, что заклинил ее и не давал провернуть. В надстройках кое-где зияли пробоины, на броне орудийных башен виднелись неглубокие вмятины – пробить толстую броню японские снаряды оказались не в состоянии. Зато снесли пару 47-миллиметровых противоминных орудий, хорошо, что расчетам категорически запрещалось выходить наверх во время боя, а лишь по команде для отбития атак миноносцев. А потому потери оказались небольшими – семь убитых, да в лазарет доставили два десятка раненых и контуженных.
Смехотворные для боя потери – ничего тут не скажешь!
И все благодаря предупредительности начальства, на которое никто из матросов никогда не рассчитывал, раньше втихомолку проклиная Рожественского, а сейчас благословляя Фелькерзама.
Везде на «Орле» имелись следы пожаров, и даже оплавления – все матросы, входящие в состав пожарных команд, говорили, что жар от взрыва идет сильный, и железо прямо-таки горит. Хотя все дело в краске, как сказал ему инженер Костенко, молодой помощник судостроителя, вернувшийся с госпитального «Орла» на свой броненосец на костылях и с гипсом на ноге – не повезло во время последней погрузки угля, случайно подвернулся.
С Владимиром Полиевктовичем баталер Новиков сошелся во время долгого плавания, даже сдружился, хотя между серебряными погонами с тремя звездочками и двумя унтер-офицерскими лычками дистанция огромного размера. Но Костенко был не родовитым дворянином – сын земского врача и дочери помещика, детство провел на одном из хуторов Малороссии. Пять лет тому назад закончил обучение в белгородской гимназии с золотой медалью, что позволило ему поступить в Морское инженерное училище в Петербурге. Его он тоже закончил с блеском – с очередной золотой медалью, с занесением своей фамилии на Мраморную доску училища.
Тема дипломной работы была значимой – проект броненосного крейсера, что смог бы при равном водоизмещении победить любого из «асамоидов». И это Костенко удалось – бортовой залп им спроектированного корабля оказался на треть весомей. И как говорил сам молодой инженер, в Англии недавно построены для Чили два похожих корабля, настоящие «убийцы» броненосных крейсеров.
Сам Новиков был сыном крестьянина, но благодаря матери, очень религиозной женщине, что мечтала о пострижении сына в монахи, научился грамоте у церковного дьячка в церковно-приходской школе. По призыву на отбывание воинской службы сам попросился на флот охотником, а такое давало определенные привилегии. Потому во время службы усиленно занимался самообразованием, посещал в Кронштадте воскресную школу – в гарнизонной газете даже опубликовали его призыв к матросам посещать ее, чтобы повысить собственное образование.
Служба баталером являлась «непыльной» и не хлопотной – он отвечал за выдачу команде ежедневных винных порций – традиционной чарки за многотрудную морскую службу. Но многим служивым доставалось две, а то и три – офицеры часто поощряли нижних чинов за ревностную службу. За семь лет выпивали ой как много водки, становясь законченными алкоголиками – и находясь на «гражданке» бывшие матросы оставляли значительную толику своего заработка в винных монопольках, не только возвращая казне потраченное на «дармовую выпивку», но уже и с достаточно весомым прибытком для министерства финансов.
Отвечая еще за корабельные запасы восьмидесятиградусного рома, который разбавляли перед выдачей до консистенции казенной водки, Новиков по статусу приобрел отношение к «аристократии» среди нижних чинов. И дружил даже с боцманами, приятельствовал, пользовался покровительством всесильных кондукторов. А потому перед боем его засунули под броневую палубу в лазарет, в распоряжение корабельных врачей. Там находился и Костенко – подняться наверх на костылях для инженера было проблематично, так что Алексей Силыч был сейчас его глазами.
Новиков внимательно посмотрел на идущие во второй колонне броненосцы командующего 2-й Тихоокеанской эскадрой контр-адмирала Фелькерзама. Вот те, на первый взгляд пострадали больше – по крайней мере, концевой «Сисой Великий» сильно подгорел и кое-где еще дымился. Пострадал «Наварин», на котором был искорежен мостик. А вот броненосцы береговой обороны и крейсер «Адмирал Нахимов» выглядели вполне сносно, без видимых серьезных повреждений. Между двумя броненосными отрядами двигались «Алмаз» и «Урал», оба буксира и отряды миноносцев, словно стиснутые с двух сторон стальными крепостными стенами.