Прикрывал эскадру с кормы отряд из двух старых крейсеров и маленький броненосец «Адмирал Ушаков». А вот впереди, как всегда, шли «камушки» со «Светланой», которых прикрывал быстроходный броненосец «Ослябя», вместе с новыми крейсерами Добротворского. Плотное построение внушало надежду, что такую силищу остановить японцам не удастся.
– Надавали по зубам япошкам крепко, – рядом с Новиковым остановился сигнальщик Зефиров – матрос находился в бою в бронированной рубке и был сведущим в состоянии дел.
– Посчитай сам, Силыч – «Фудзи» взорвался, «Асаму» расстреляли и миноносцы ее торпедировали. Да и крейсерам надавали – вон как далеко отбежали от нас, и приближаться не хотят.
– Так и дойдем до Владивостока спокойно?!
– А вот это вряд ли, за дымкой снова появились броненосцы Того, а за ними идут крейсера Камимуры, – имена японских адмиралов знали все, презрения к врагу не было и в помине.
– Дым из труб пеленой валит – хода прибавили. Мыслю, бой самураи все же дадут, догонят нас и стрелять снова будут. Обидно японцам, что мы потери им нанесли, отмщать хотят – упорные они.
– Отобьемся?!
– Конечно, – с полной уверенностью отозвался сигнальщик. – Ты сам посуди – мы в дневном бою уже четыре их корабля уничтожили и не потеряли ни одного своего. А нашей первой эскадре такого успеха добиться ни разу не удалось, только «Рюрик» сами потеряли. Так что подфартило нам с Фелькерзамом – это не Зиновий бесноватый, а спокойный и справедливый. Так что дойдем без трудностей, японцы уже не та помеха, – уверенно закончил Зефиров, и тут же спросил:
– Чарку выдавать не будешь?
– Адмирал категорически запретил, – ответил Новиков, – так что никто не ослушается. Сам понимать должен.
– Ну и не надо, – беззаботно ответил Зефиров, усмехнувшись. – Мы тут все без всякой чарки уже опьянели…
Глава 36
Корпус броненосца береговой обороны «Адмирал Ушаков» содрогнулся от мощного залпа – четыре 254-миллиметровых орудия выплеснули длинные языки пламени, отправляя в смертоубийственный полет тяжелые тушки снарядов весом в четырнадцать пудов. Это был уже четвертый полный залп – сражение между крейсерскими отрядами было в самом разгаре.
Японцы теперь несколько изменили тактику, бросив свой лучший третий отряд под командованием вице-адмирала Дева на старые русские крейсера, что были построены двадцать лет тому назад как полуброненосные фрегаты. К началу русско-японской войны корабли одряхлели, но суровая реальность заставила отправить их в дальнее плавание. Крейсера перед этим немного подремонтировали и установили новые пушки Кане – на «Дмитрии Донском» 6–152 миллиметра, 4–120 миллиметров и 6–75 миллиметров, а на «Владимире Мономахе» 5–152 миллиметра и 6–120 миллиметров, плюс дюжина 47-миллиметровых орудий. Так что было чем встретить врага, вот только силы противоборствующих сторон оказались несопоставимы – оба «князя» оказались гораздо слабее четырех японских крейсеров. И были бы скоро смяты, несмотря на то, что несли броневой пояс, в шесть дюймов толщиной в цитадели, и четыре с половиной в оконечностях, неплохо защищавший от шестидюймовых и 120-миллиметровых снарядов.
Но тут дело было откровенно тухлое – построенные в Америке «Читозе» и «Кассаги» несли по два 203-миллиметровых орудия, а весь японский отряд в бортовом залпе мог обрушить на русские крейсера огонь еще шести 152-миллиметровых и тринадцати 120-миллиметровых. Однако командующий Второй Тихоокеанской эскадрой контр-адмирал Фелькерзам словно предчувствовал такое развитие ситуации. И отправил на усиление «князей» относительно новый броненосец береговой обороны «Адмирал Ушаков», командир которого, капитан первого ранга Миклуха, брат известного исследователя тропических островов, которого знали под двойной фамилией Миклухо-Маклай, стал начальником объединенного отряда. По примеру того же Бэра, что со своим «Ослябей» взял под свое командование новые крейсера Добротворского.
Ситуация резко изменилась и стала примерно равной. В бортовом залпе русские корабли могли обрушить на врага залп из тех же шести 152-миллиметровых пушек, правда, 120-миллиметровых было почти вдвое меньше – всего семь орудий. Зато эта недостача с лихвою покрывалось калибром – против четырех восьмидюймовых пушек на двух японских крейсерах русский броненосец нес столько же, но десятидюймовых стволов, их снаряды весили вдвое тяжелее, чем у главного калибра противника…