«Сенявин» медленно выкатился из строя, значительно потеряв ход, а борт, ранее обращенный к неприятелю, был хорошо виден в бинокль – в рубке «Наварина» все просто ахнули.
– По нему стреляли сразу два японских крейсера – «Токива» и «Адзума», а «Якумо» обстреливал то «Нахимова», то «Апраксина», – командир «Наварина» говорил совершенно флегматично, даже в бою барон Фитингоф не потерял свою природную невозмутимость. И сейчас говорил совершенно спокойным голосом, просто констатируя факт.
– Запросить Григорьева о повреждениях! Сможет ли он идти самостоятельно?! Отправить к броненосцу буксир и миноносец. Если корабль не способен драться, и потерял ход – то немедленно снять команду! Возиться с ним не можем, он будет при эскадре как гиря на ноге!
Фелькерзам еще раз посмотрел на тонущий, действительно тонущий корабль – маленький броненосец береговой обороны получил повреждения, с которыми долго не живут, особенно в бою. Но сейчас Дмитрий Густавович тщательно скрывал эмоции – он предвидел такой вариант заранее, потому и поставил «адмиралов» в центре построения, подперев их по краям настоящими броненосцами. И то, что броненосец береговой обороны столь долго продержался под огнем двух броненосных крейсеров, каждый из которых был вдвое больше его по водоизмещению, сродни чуду.
На это он и рассчитывал – японцы сразу выявили слабое звено и обрушили на него огонь невиданной силы, относительно быстро выбив «Сенявина» из боя. Но потеря невелика – по большому счету все три броненосца береговой обороны, в меньшей мере «Апраксин», практически бесполезны. А потому пришлось их изначально обречь на заклание – корабли, неспособные причинить ущерб неприятелю, должны продержаться под вражеским огнем как можно дольше – ведь не бездонны артпогреба на «асамоидах», рано или поздно снаряды в них закончатся.
– Капитан первого ранга Григорьев убит, старший офицер тоже – передали с «Алмаза», принял командование лейтенант Власьев – на броненосце большие потери. Все разбито, носовая башня заклинена…
– Сам вижу, что ему крепко досталось, – Фелькерзам обрезал доклад говорливого, а такое бывает в боевой обстановке, начальника штаба Клапье де Колонга. И напрямую спросил:
– Корабль обречен?!
– Так точно, ваше превосходительство. Обширные затопления, остановить которые невозможно, крен нарастает – броненосец утонет через четверть часа, судя по докладу!
– Так бы и сказали сразу, а то ходите вдоль и около. Сигнал на «Алмаз» – миноносцам забрать команду «Сенявина» и доставить на «Урал». Буксиру «Свирь» идти обратно… Нет, пусть идет поближе к нашим броненосцам с подбойного борта, мало ли что может в бою произойти! Ох…
По броневой рубке сильно ударило, но броневая стенка толщиной в десять дюймов оказалась не «по зубам» 203-миллиметровому снаряду, она бы прямое попадание двенадцатидюймового «чемодана» спокойно выдержала. Зато всех внутри оглушило изрядно, будто в колоколе оказались – некоторые даже с ног попадали. Да на секунду в узких амбразурах показались языки пламени, что словно лизнули сталь.
Бой продолжался, яростный и упорный – корабли противоборствующих сторон шли кильватерными колоннами. В русском отряде остались четыре корабля в линии, у Камимуры все те же пять крейсеров, что продолжали беспрерывно стрелять. Им отвечали, пусть не так быстро, но иногда можно было заметить больше десятка высоких всплесков – главный калибр броненосцев и «Нахимова» доставал до японцев и, возможно, какой-то ущерб они потерпели. Но несерьезный – палили как заведенные, пожаров на крейсерах Камимуры не наблюдалось.
– Что-то я не вижу повреждений у неприятеля?
– Мы ведь постоянно рыскаем на курсе, по два кабельтова уходим влево или вправо. Это сбивает всю пристрелку, ваше превосходительство, вот и промахиваемся часто.
– Зато японцы попадают, Константин Константинович. А если бы по ниточке шли, то давно бы в пылающие костры превратились. Так что все правильно – если сам не умеешь стрелять, то не давай это делать противнику в выгодной для него ситуации, – фыркнул Фелькерзам, посмотрев на Фитингофа, что стоял рядом и, несомненно, прислушивался к разговору командующего эскадрой с начальником штаба.
– Учтите, у него снаряды расходуются в гораздо большем количестве, чем у нас, даже если они загрузили полуторный боекомплект. Надо просто перетерпеть, рано или поздно, но думаю, первое, стрельба прекратится, и мы получим передышку. Думаю, времени пройдет не больше получаса, но скорее, меньше. Так что ждать недолго осталось.