– Позвольте спросить, ваше превосходительство, отчего такая уверенность? – осторожно поинтересовался Колонг, отведя взгляд в сторону.
– Японцы народ низкорослый и физически слабый, а шестидюймовые снаряды весят по сто фунтов. Это очень тяжело для людей, у которых собственный вес лишь немного больший – устают и выматываются. Большая скорострельность была в начале боя, а через четверть часа стала снижаться – заготовленные заранее снаряды и заряды закончились. Кстати, рискованное это занятие – именно так погиб «Фудзи». Ведь на нем прогремели два взрыва, а, значит, вначале взорвался боекомплект в башне, а потом рванул погреб, – Фелькерзам посмотрел на идущую впереди эскадру Небогатова – броненосцы вели огонь неспешно, осыпаемые снарядами кораблей Того. И, закурив папиросу, Дмитрий Густавович, приложив ладонь к животу, поморщившись от приступа боли, закончил свою мысль: – Теперь используют ручную подачу – а на ней тоже физические силы нужны, а они не запредельны, несмотря на весь их фанатизм. Вот и все мои домыслы, как видите, они просты. И учтите, Константин Константинович – пока дистанция боя, навязанная нам Камимурой, выгодна для японцев. Но вот процент попаданий у них не такой большой, около трех, думаю. Так что нужно просто перетерпеть. Непонятно, правда, куда делся Миклуха с отрядом? Это начинает всерьез беспокоить…
– «Урал» беспрерывно шлет радиограммы, ваше превосходительство. Может, отправить на поиски «Изумруд»?
– Сзади идет «собачка» и два трехтрубных крейсера – перехватить могут, одно удачное попадание – и мы потеряем «ходока», пушки которого пригодятся при отражении атак миноносцев. Но раз здесь нет одного отряда из четырех японских крейсеров, то, видимо, Миклуха и связал их боем. И не думаю, что противник справится с нашими кораблями.
– А если подойдет помощь?!
– Откуда японцам ее брать? В седьмом отряде откровенная рухлядь с канонерскими лодками, крейсера пятого отряда Катаоки вышиблены из боя еще рано утром. Для Миклухи опасны лишь корабли линии – а они здесь все. Так что пробьется, не маленький, и ночь переживет – а точка рандеву ему известна, утром встретимся, если что.
Фелькерзам говорил с непоколебимой уверенностью в голосе, хотя таковой не испытывал – но в глазах подчиненных командир всегда должен выглядеть именно таким примером, самое плохое, если люди теряют веру в собственное начальство. Боль изрядно доставала, она плевать хотела, что кругом царствует смерть. Дмитрий Густавович после секундного размышления достал из кармана флакон с «микстурой», выдернул зубами пробку и отпил немного коньяка. Все сочувственно поглядели на адмирала – хорошо знали, что он болен, и вынужден принимать лекарства из маленького аптекарского пузырька с мудреной надписью на латыни.
– Что там с «Сисоем»?
– Пожар в каземате потушен, выбито одно орудие, остальные стреляют, – начальник штаба постоянно получал доклады с «Алмаза», на который стекались все доклады с эскадры.
– Это хорошо, теперь легче станет, – Фелькерзам потянулся за папиросами, но рука замерла – на идущем впереди «Орле» вспыхнул пожар, и броненосец начал уходить в сторону…
Глава 39
– Вторую передышку получили, но ценой гибели «Сенявина», минут через сорок начнется все по-новому. Японцы снова начнут отжимать голову колонны – Небогатов станет уходить вперед. Если начнем крутить петли – на север или восток не продвинемся. А ночь приблизится, а с ней неизбежные минные атаки – целая свора набежит, сто не сто, но восемь десятков будет всяких разных миноносцев, от мала до велика.
Фелькерзам отхлебнул приличный глоток «микстуры» прямо из горлышка, немного поморщился, делая вид, что действительно пьет лекарство, пусть и с запахом коньяка. Мало ли чем врачи свои снадобья разводят, но не морфий же принимать – от него такие кумары моментально начнутся с полетами наяву, что про эскадру забудет. А ситуация складывается паршивая – третья фаза боя снова принесет потери, их будет пять, как он помнил. Так что никаких броненосцев не напасешься, тем более «Ушаков» с «князьями» запропал окончательно – он уже многократно себя проклял, что отдал приказ добить «Кассаги». Тот все равно с перебитой «хребтиной» в ремонте год стоял, можно было новый крейсер построить.
– А может, японцы отошли потому, что их корабли тоже получили повреждения – ведь может быть такое, Дмитрий Густавович?!