Несмотря на приступ ярости от накативших воспоминаний, лицо вице-адмирала сохранило маску невозмутимого спокойствия. Хэйхатиро мысленно делал расчеты – если «Россия» с «Громобоем» стоят на парах, то могут выйти в эту же ночь, и к вечеру послезавтра быть уже здесь. Это изменит ситуацию в корне – вместе с быстроходным броненосцем «Ослябей» эти броненосные крейсера составят сильный отряд из трех единиц, что причинит Камимуре немало хлопот. Команды крейсеров опытные, побывавшие в боях, и стреляют вполне метко.
– Но это будет только послезавтра, у меня есть время, – подытожил Того свои мысли и выкинул из головы прорыв «Урала» – все равно посыльный крейсер адмирала Рожественского не успеет.
– Очень коварен этот гайдзин, до сих пор не могу понять, с какого корабля он командует своей эскадрой?!
Действительно – адмиральские флаги перед началом боя были видны на головных русских кораблях, броненосцах «Князь Суворов», и, к нескрываемому удивлению, «Сисое Великом». Но ведь во время перехода на «Ослябе» держал свой флаг контр-адмирал Фелькерзам, а на старом броненосце «Император Николай» прибыл контр-адмирал Небогатов со своим третьим отрядом. Японская разведка держала переход русских под наблюдением, высылая постоянные депеши, потому в штабе Объединенного флота прекрасно знали и состав Второй Тихоокеанской эскадры, и флагманские корабли.
А тут сплошные странности – у русских четыре адмирала – Рожественский, Фелькерзам, Небогатов и Энквист – а флагов вначале было два, а теперь вообще остался один. Есть над чем подумать, чтобы понять зловредное коварство противника. Это говорило только о том, что гайдзинам прекрасно известно, что японцы сосредотачивают огонь именно по флагманским кораблям, и они предприняли заблаговременные меры. Хотя с точки зрения европейцев такой шаг попахивает трусостью, но Того уже убедился, что русских в этом не упрекнешь, дрались прекрасно, отваги и храбрости им не занимать, как и умения с меткостью.
Вздох вырвался непроизвольно – потеряны «Фудзи», «Асама» и «Кассаги», а до того «Чин-Йен» и «Мацусима». Полчаса тому назад затонул единственный пока русский броненосец береговой обороны, что воодушевило моряков Объединенного Флота. Все жаждали реванша – а потому, перекрыв путь русской эскадре на север, отойдя чуть в сторону, Того терпеливо ждал подхода колонны противника.
Адмирал посмотрел на носовую башню – из нее торчал только один ствол двенадцатидюймового орудия, второй словно обрубили огромным топором – удивительно метко стреляют, тут противнику не откажешь в мастерстве. Хорошо, что их снаряды взрываются через один – но об этом дефекте не стоит говорить, лучше засекретить – пусть гейдзины дальше пребывают в неведении, и чем дольше, тем лучше.
– Где же спрятался их флагман, этот злой ками Рожественский?! Он вздумал меня обмануть своим коварством?! Вот потому-то он свой флаг решил не поднимать больше!
Русскую фамилию Того пробормотал без искажения, прищурив глаза. Мысль о нахождении хитрого адмирала на быстроходной яхте он отмел сразу – та явно служила репитичным судном, на котором располагался штаб, принимавший сигналы со всех кораблей эскадры. А вот передавать их она могла только на один корабль, на котором сигнальные флаги поднимались чаще всего, заметно чаще.
Этот четырехтрубный корабль в начале сражения шел вторым в русской колонне, той, которая послужила ему обманом. И не нес никакого адмиральского флага на мачте. Сейчас идет вообще головным, и опять без флага, но ведь это коварный обман. Ладно, не будь на мостике адмирала, брейд-вымпел с косицами поднять можно было, но тем не менее этого не сделали. И видимо, на то есть веские причины.
– «Наварин»! Там Рожественский и скрывается!
Осуждения в голосе не слышалось – обмануть врага у японцев считается высшей доблестью, а вскрыть чужое коварство – проявлением ума. Того прикрыл глаза – в мозгу проявилась явственная картинка, как его флагманская «Микаса» безжалостно расстреливает в упор злокозненный «Наварин», а тот горит и тонет прямо на глазах. И после короткой агонии уходит в пучину, дымя своими нелепыми трубами, что напоминают опоры дома без крыши.
Ничего – видениям порой суждено воплощаться в жизни, ибо если чего яростно желаешь, то может сбыться!