– Сумерки наступают, а у Того потери огромные, и нужно наши корабли потрепать, чтобы облегчить миноносцам ночные атаки. Ничего, Константин Константинович – пять броненосцев Небогатова начали стрелять, а их пушки новые, скорострельность на уровне. Нам нужно только продержаться немного, и перевес в огне скоро скажется!
Однако приведенный Фелькерзамом довод для него самого не показался убедительным. Дмитрий Густавович осознал, что Того своим внезапным нападением смешал все расклады, и что самое плохое, вновь показал ощутимое превосходство японцев в артиллерии. И еще хорошо, что с их 1-м отрядом он столкнулся со своими «стариками» во второй раз, и не сражался с ними весь день – потопили бы давно на хрен!
– Ваше превосходительство! Миноносцы!
От отчаянного крика своего флаг-капитана Фелькерзам непроизвольно вздрогнул, вгляделся и ужаснулся. Форштевень «Идзумо» навалился на маленькую миноноску, что пыталась успеть проскочить перед носом броненосного крейсера – тяжелый корабль словно не заметил препятствия и пошел дальше. Другим миноносцам повезло, к несчастью для русских броненосцев, намного больше – они проскочили в интервалы между кораблями линии и устремились к русским броненосцам. А пятнадцать кабельтовых не расстояние для броска, тем более уже сейчас небольшие суденышки начали выпускать торпеды – у японцев они были на три дюйма больше калибром, быстрее и с вдвое большей дальностью хода.
– Право на борт!
«Наварин» стал медленно накреняться – Фитингоф отреагировал мгновенно, отдав приказ совершить поворот от противника. Единственный правильный маневр в такой ситуации – подставить под торпеды не борт, а корму – а там бурун за кормой собьет самодвижущиеся мины с курса. Шанс на спасение более чем весомый.
– Бог ты мой!
Фелькерзам выругался и запоздало подумал, что, попав под первые залпы, расчеты противоминных 75-миллиметровых и 47-миллиметровых пушек ушли, как и было приказано, под защиту палубной и казематной брони. И сейчас будет потеряна та драгоценная минута, которая крайне необходима, чтобы встретить атакующие миноносцы огнем…
Глава 48
Стоявший на мостике броненосного крейсера контр-адмирал никогда не сетовал на судьбу, но жизнь распорядилась так, что наиболее горшие события, связанные с действиями Владивостокского отряда крейсеров были связаны теперь навсегда с его именем.
Карлу Петровичу Иессену через полтора месяца должно было исполниться пятьдесят три года, большую часть которых он провел в море. Именно погибший вице-адмирал Макаров перевел его во Владивосток командиром отдельного отряда, в который главной силой входили три больших броненосный крейсера – «Россия», «Громобой» и «Рюрик», предназначенных для действий на океанских коммуникациях противника.
Эти корабли были весьма примечательными, и первый среди них, последний в этом списке, уже погиб в бою с эскадрой Камимуры, найдя успокоение на дне моря неподалеку от корейского острова Ульсан. В его гибели обвиняли Иессена, не напрямую конечно, но такие разговоры ходили. Дескать, адмиралу нужно было ставить этот старый корабль, имевший самое плохое бронирование и устаревшую 203-миллиметровую артиллерию, в середину колонны, а замыкающим поставить хорошо забронированный «Громобой». Вот только критики не принимали в расчет, что «Рюрик» имел полный ход на два узла меньше и только связывал два более новых крейсера по рукам и ногам. Так что корабль был обречен так или иначе, и что самое плохое – попытавшись спасти его, погибли бы «Россия» с «Громобоем».
– Навешали на меня всех собак, а ведь оба вице-адмирала, Скрыдлов и Безобразов тогда в поход не пошли, встречать первую эскадру, которая так и не пришла – меня на погибель отправили!
Иессен чуть не заскрипел зубами от злости, вспоминая те дни. Оба адмирала запоздали с прибытием в Порт-Артур и явились во Владивосток. А ведь могли добраться до Чифу и оттуда прорваться на «Лейтенанте Буракове» – бывший китайский миноносец германской постройки отличался завидной резвостью – его не мог догнать ни один из японских «дестройеров». Но, видимо, не очень-то и хотелось перебираться в обреченную крепость, предпочли оказаться на берегах залива Петра Великого.
Вот и получилось на три броненосных крейсера три заслуженных адмирала, да еще начальником в порту один – Греве погибший Степан Осипович снял с должности, поставив Григоровича, и выслал во Владивосток. А после неудачной попытки прорыва и гибели в бою в Желтом море контр-адмирала Витгефта Скрыдлов с Безобразовым отъехали обратно в столицу, а его оставили разгребать все оставшиеся проблемы.