Николай Иванович прижал к глазам бинокль, каждый раз болезненно морщась, когда большие орудийные башни выплескивали из стволов огромные языки пламени, и от грохота закладывало уши. Но всплески снарядов уже захлестывали флагманскую «Микасу», казалось, что вражеский броненосец едва проходит между огромными «деревьями», каждое из которых может принести ему гибель – нет ничего хуже, чем получить подводную пробоину от двенадцатидюймового бронебойного снаряда.
– Сейчас мы ему уши-то и обрежем, – пробормотал Николай Иванович услышанную от Фелькерзама присказку, и удивился тому, что ее запомнил. И машинально глянул на броненосцы второго отряда, оцепенев от ужаса. Понятное дело, что им должно было достаться, ведь каждый из десяти японских кораблей последовательно осыпал их снарядами.
Но чтобы так?!
На корабли Фелькерзама словно огненный ливень обрушился, они все горели кострами, на их броне безостановочно «расцветали» пламенным цветом разрывы фугасных снарядов. Досталось всем – «Наварину», «Нахимову», «Сисою», но непонятно почему японцы особенно возненавидели «Николая», его бывший флагманский корабль. Старому «Императору» досталось больше остальных, всплесков у бортов было почти как у «Микасы», никак не меньше, а разрывов на броне гораздо больше.
Смотреть на избиение русского корабля было больно, но идет сражение, и помочь ему он пока не в силах. Но зато когда неприятельская «голова» подставится под «кочергу», тогда японцам будет дана отместка. И эта минута уже приближается, уже совсем скоро настанет…
– Так вот оно что? Вот почему Того полез! Атака миноносцев через интервалы! Твою мать…
Небогатов не сдержался и выругался от всей широты русской души. Теперь все непонятности получили полное объяснение – через интервалы между вражескими кораблями линии выскакивали, как чертики из коробки, маленькие миноносцы, и направлялись в решительную атаку на русские броненосцы – от «Орла» да идущего концевым «Сисоя».
– Подставляй винты, подставляй!
Небогатов не сдержался и заорал во все горло, будто Фелькерзам его мог услышать. В свою очередь стоявший рядом с ним Игнациус, совершенно спокойный, громко приказывал. Он в который раз проявлял столь необходимую для сражений инициативу:
– Стрелять всем орудиям по вражеским миноносцам, ставить заградительный огонь, не давать выйти в атаку! Башням тоже стрелять! Своих нужно выручать, вести беглый огонь!
Однако и Фелькерзам отреагировал мгновенно – «Наварин» отвернул от противника в туман, тот же маневр стали проделывать «Нахимов» и «Сисой». А вот «Император Николай» словно не понял маневра, наоборот, броненосец неожиданно понесло влево, прямо на вражескую эскадру, словно он собрался таранить своим форштевнем «Идзумо». И вражеские миноносцы тут же набросились на русский корабль, выпуская торпеды…
Глава 50
– Три румба влево! Нет, что вытворяют, макаки!
Командир броненосца береговой обороны капитан 1 ранга Миклуха выдал «загиб» в духе шаутбенахта Петра Михайлова, русского царя, который стал первым российским императором. Владимир Николаевич вообще-то не ругался, причем вот так громко и в голос, но тут просто нервы не выдержали, слишком неожиданной и спонтанной вышла развязка сражения. Причем в тот момент, когда все уже посчитали, что боя не будет – день заканчивался, вечерело, и майское солнце уходило в закат, окрашивая западную часть небосвода в багровые тона.
Броненосец содрогнулся от залпа – в бинокль были хорошо видны четыре всплеска, что легли у борта концевого во вражеской колонне «Ивате». Неприятельский крейсер гораздо точнее – «Ушаков» содрогнулся всем корпусом, по броневой стали рубки отстучали осколки, все же для небольшого по водоизмещению корабля даже восьмидюймовые снаряды смертельно опасны, а тут удар на себя приняла прочная броня.
– Что делают, мерзавцы?! Что вытворяют?!
Миклуха пристально смотрел за атакой вражеских миноносцев, что начали выпускать торпеды с десяти кабельтовых. Причем главной целью был выкатившийся из строя «Император Николай», непонятно почему решивший в одиночку направиться прямо на неприятеля – броненосец был встречен японскими кораблями шквалом огня и прямо на глазах превратился в полыхающий костер.
Что там произошло, было совершенно непонятно – или то сознательное решение командира, или ошибка, либо, скорее, просто заклинило руль и корабль сам выкатился из строя, повторив злосчастную судьбу «Рюрика» в бою у Ульсана. Но, так или иначе, у борта броненосца прогремел взрыв и в небо взметнулся высокий фонтан воды и дыма. И тут же в броненосец попала еще одна торпеда – в рубке «Ушакова» раздались стоны, выкрики и ругань. Корабль оседал прямо на глазах, погружался в море стремительно, крен быстро нарастал, и всем стало ясно – через несколько минут «Император Николай» уйдет на дно. Было видно, как матросы прыгали в воду, пытаясь спастись, и старались отплыть от гибнущего корабля.