— Для чего, Дмитрий Густавович?!
— В узком месте пролива японцы минные банки выставили по несколько штук в связке, в кабельтове, а то и двух, друг от друга. Если пароходы подорвутся, то очистят дорогу всей эскадре — не жалко потерять, все равно порожняком плывут и самые худшие. Как выйдете из пролива, так вас там наши крейсера будут поджидать — они и сопроводят до Владивостока.
— А если сам адмирал Того нагрянет со своими броненосцами, или подойдет Камимура с крейсерами?!
— Поверьте на слово — им не до того будет, вот такой каламбур получился. Да и угля в ямах останется мало — они ведь на бой выйдут, перегружать себя не станут. Да, вот еще что — если на каком транспорте с углем произойдет поломка в машине, и он будет тормозить всю эскадру — смело отправляйте такой на Камчатку, или в обход Сахалина с севера, и в устье Амура, к Николаевску. Уголь везде потребен, а иметь лишнюю станцию для бункеровки наших боевых кораблей не помешает.
Фелькерзам остановился, передохнул — он сильно устал, а день только начался, обещает быть весьма долгим и напряженным. Посмотрел на контр-адмирала Небогатова — тот все время сидел молча, лишь искоса поглядывал, причем со спрятанной в бороде улыбкой на Энквиста. С ним он учился в одном классе Морского кадетского корпуса — мир морских строевых офицеров удивительно тесен, подавляющее большинство из них прошло именно через это единственное заведение.
— Да, вот еще что, Оскар Адольфович — капитана 2 ранга Истомина за пораженческие разговоры и высказанное желание сдаться неприятелю, вместе с двумя отщепенцами, посадить на тот пароход, что пойдет тралить собой минное заграждение. Его дядя, герой обороны Севастополя, сильно бы огорчился от поведения племянника. Если пароход подорвется — их не спасать, пусть плывут к японцам, туда трусам и дорога. Судить их не буду — пусть сама судьба распорядится.
Фелькерзам посмотрел на Энквиста тяжелым взглядом — он то прекрасно знал, что тот в реальной истории попросту бросил вверенные ему транспорты и старые тихоходные крейсера, и сбежал на Филиппины, до которых было идти втрое дальше, чем до Владивостока. И струсившего адмирала под суд не отдали — и так позор сдачи броненосцев Небогатовым потряс всю страну, чтобы начинать еще одно судебное дело, дискредитирующее власть предержащих…
Командующий 3-й Тихоокеанской эскадрой контр-адмирал Н.И. Небогатов
Гибель броненосца "Князь Суворов"
Глава 15
— Я несколько иначе смотрю на морское сражение, Николай Иванович, — негромко произнес Фелькерзам, пристально смотря на Небогатова. При всех положительных чертах, тот, обладая огромным опытом моряка, имел всего лишь один отрицательный момент — не имел внутреннего стержня военного, готового сражаться с врагом до победного конца.
Да и откуда взяться этому стержню, если боевого опыта у него не имелось, как и у других русских моряков, что через два дня пойдут в свой первый бой. А противник против них опытный, ветераны нескольких сражений с русскими — с 1-й Тихоокеанской эскадрой и отрядом Владивостокских крейсеров. Большая часть старшего командного состава японского флота вообще начинала воевать еще с китайцами, и та война, победная от начала и до конца, не могла не придать им уверенности в собственных силах.
А вот с русскими моряками все обстояло с точностью до наоборот — находящиеся сейчас на палубах офицеры и нижние чины «пороха» не нюхали. И, несмотря на всю браваду большинства лейтенантов и мичманов, ведь молодости свойственна самоуверенность, которая слетает махом после нескольких кровавых уроков, реального победного настроя на сражение не имели. Дойти бы до Владивостока, и при этом лишь немного пострелять по врагу, и хватит. Как бояре во времена первых московских царей — «служить бы тебе, государь, сабельку из ножен не вынимая».
К тому же практически все хорошо запомнили участь Порт-Артурской эскадры, гораздо более сильного боевого формирования, чем то наспех отправленное в дальнее плавание сборище совершенно разнотипных кораблей, укомплектованных наполовину призванными из запаса матросами, что сейчас шла в Цусиму, прямиком к смерти. Да еще под командование адмирала-неврастеника, который за долгий переход не удосужился обратить внимание именно на «боевой дух» своих подчиненных. Веры такому полководцу нет ни на грош — их не ведут в бой, а гонят.