— Что случилось?!
— Подошли крейсера Добротворского и «Ослябя» — теперь все наши отряды в сборе. «Жемчуг» ушел к эскадре, на море стоит туман полосами и дымка, видимость сильно ограничена. Но на двадцать кабельтовых рассмотреть можно, в бинокль, разумеется.
— А что вы хотите, обычная для здешних мест погода. Тут дымка может несколько часов, а то и дней стоять — море то холодное. Теплая вода ведь с юга идет, вот и смешивается.
Небогатов окончательно проснулся, потер глаза. Несмотря на некоторую полноту, он был подвижным человеком, хотя долгое плавание измотало и его, на лице выступила экзема, которую приходилось припудривать, словно светской красотке — все же отталкивающе выглядит лицо с красными пятнами на нем, особенно когда на плечах золотые погоны с черными орлами. Нужно соответствовать образу.
— Какие потери нанесли японцам, удалось выяснить?
— Так точно, ваше превосходительство. Потопили четыре неприятельских вражеских крейсера, и еще один предположительно.
Заметив удивленно выгнутую бровь на лице адмирала, флаг-капитан Кросс быстро заговорил:
— Получив десяток снарядов с «Жемчуга» скрылся на норде, уходя к Квельпатру на полном ходу — пожаров на нем не произошло. А Левицкий отвлекся и упустил…
— Что значит отвлекся?! Отвлекаются на красивых барышень, а он давно не мичман!
С правого борта заметили небольшой силуэт, с одной трубой и приняли за вражеский миноносец. Отвалили в сторону и открыли огонь, чтобы сорвать торпедную атаку. Только…
— Да не мямлите, что случилось?
— То каботажный пароход, вроде, флаг не поднят — потопили артогнем, ответных выстрелов не было.
— И хрен с ним, незачем в пролив влезать ночной порой! Здесь ходят только чужие корабли, наших уже нет, — после короткой паузы, взятой на размышление, с усмешкой отозвался Небогатов.
— Запишите, как вражеский миноносец, незачем огород городить, да выяснять, кого утопили! Что еще?
— Курс держим на острова, по распоряжению командующего эскадрой, вечером отданному. Или изменить?! Эскадра в сотне кабельтовых к зюйду — вроде тоже собирается воедино, миноносец прибежал.
— Это хорошо, — пробормотал Небогатов, и после раздумий произнес. — Курс не менять, нужно проскочить полосу тумана. А там посмотрим прав ли дмитрий Густавович и его штабные — почему то посчитали, что там обязательно будут японские бронепалубные крейсера, что несут охрану пролива, чуть ли не весь 5-й отряд вице-адмирала Катаоки. Пустое — то гадание на кофейной гуще, а вот нападение вражеских миноносцев весьма возможно. По всем расчетам как час тому назад они должны выйти в море, ведь дозорные корабли передали множество радиограмм.
— Наши мешали им искрой, — осторожно отозвался Кросс — о работе радиостанций он имел самые смутные соображения. — А половина расчетов противоминной артиллерии у пушек, только стволы от ночной стрельбы пробанили. Командир приказал им быть настороже.
— Игнациус правильно сделал — выскочат из-за густой дымки и выпустят торпеды. У их самодвижущих мин дальность хода десять кабельтовых, если не больше…
Договорить Небогатов не успел, послышался грохот сапогов бегущего человека и в салон влетел флаг-офицер лейтенант Северин — запыхавшийся, раскрасневшийся, глаза шальные.
— Ваше превосходительство просят подняться на мостик. В тридцати кабельтовых из-за тумана вышли японские корабли — вроде весь их 5-й отряд. Опознали броненосец «Чин-Йен», три «симы», авизо, позади них еще какие-то крейсера с миноносцами. Командир приказал дать полный ход — идти им на встречу…
Небогатов уже не слушал своего флаг-офицера, не до того было старому адмиралу. Нахлобучив на голову фуражку, он уже устремился к двери, поминая на ходу командующего:
— Дьявол ему, что ли ворожит! Как в воду всегда смотрит!
5-й боевой отряд вице-адмирала Катаоко.
Схема бронепалубного крейсера "Мацусима", с 320 мм орудием на корме.
Глава 24
— Да куда оно уйдет, это старое корыто императрицы Цыси! У него сейчас не больше восьми узлов, и один путь на дно! А вот эти убегут, туман близко, вы их хоть еще одним снарядом зацепите, Василий Васильевич, а то безбожно промахиваются с двадцати кабельтовых!
Небогатов не скрывал раздражения — гнавшийся вот уже четверть часа за флагманской «Ицукусимой», на которой развевался вице-адмиральский флаг, «Суворов» ухитрился попасть лишь двумя шестидюймовыми снарядами, хотя вокруг вражеского корабля то и дело вставали всплески. То прямо по ходу, то за кормой, или у бортов — все три башни правого борта лупили залпами, но промахи следовали один за другим, и это с оптимальной для боя, самой выгодной для русских кораблей дистанции.