— Если сойдемся на дистанции ближе тридцати кабельтовых, нас просто сокрушат средним калибром, Бруно Александрович. А так есть шансы, — совершенно хладнокровно произнес Фелькерзам. продолжая внимательно рассматривать приближающиеся японские корабли.
— Да, это так, ваше превосходительство. У противника на каждом броненосце по семь новых шестидюймовых пушек, лишь на «Фудзи» пять. Сорок орудий против наших двенадцати и шести 120 мм. Но отвернуть мы не можем, только принимать бой, а там все решится!
Страха в голосе барона не чувствовалось, а лишь спокойная констатация факта — да, противник силен, но еще не победитель. И лишь стрельба из пушек подведет итоговую черту.
Фелькерзам душевно пребывал в некоторой сумятице мыслей — одно дело планировать бой, а другое вести его. А ведь еще знаменитый генерал Бонапарт, ставший императором Наполеоном, вполне резонно отмечал, что все планы существуют лишь до первого выстрела, а дальше начинается одна сплошная импровизация.
Страха не было, в голове шел расчет — четыре идущих впереди броненосца внушали нешуточное опасение не дожить до вечера. И на то были серьезные основания — построенные на британских верфях три корабля были сильнее тех, что англичане строили для своего Ройял Нэви. Исполины имели водоизмещение свыше 15 тысяч тонн, и двигались на 18 узлах полного хода. Залитые в броню, имеющие сплошные пояса от штевня до штевня, небронированными на них оставались лишь небольшие участки в носовой и кормовой оконечностях в их верхней части, некоторые надстройки, да дымовые трубы. Вся средняя 152 мм артиллерия упрятана в защищенных казематах, две башни с 305 мм пушками прикрыты толстой броней в девять дюймов — вывести ее из строя представлялось практически невыполнимой задачей. Как и устоять под сокрушительным огнем противника русские корабли просто не могли, имея совершенно никудышную защиту на четырех кораблях из шести, что сейчас должны были принять бой.
Два неприятельских броненосных крейсера имели вдвое меньшее водоизмещение, и там где броненосцы имели девять дюймов брони, прикрывавших цитадель, на них стояли только шестидюймовые плиты, да в оконечностях вдвое тонкие. Но опять же — как и на броненосцах прикрыт стальной защитой почти весь борт, и пусть тонкой, но для русских 152 мм и 120 мм пушек непробиваемый. Артиллерия поскромнее калибром 203 мм орудия вместо 305 мм, лишь на «Касуге» одна 254 мм пушка, единственная на весь японский флот. Но мощная батарея из семи шестидюймовых пушек представляла для русских броненосцев береговой обороны страшную угрозу — «адмиралы» имели только один броневой пояс, и то прикрывавший лишь цитадель, а весь борт оставался совершенно небронированным.
Так что оба «гарибальдийца» представляли серьезных противников, недаром их классифицировали в справочники как броненосцы 2 класса — водоизмещение гораздо меньше, чем у нормальных броненосцев, вооружение скромнее, зато скорость на узел больше. «Ослябя» от них еще сможет уйти, особенно по зыби, но любого «бородинца» догонят.
— Наша цель «Фудзи», у него нет брони на оконечностях, как у нашего «Наварина». Так что придется перетерпеть огонь на сближении, следует использовать наш единственный шанс.
Фелькерзам еще раз посмотрел на приближающиеся японские корабли, которые через несколько минут должны были подойти к точке предполагавшегося поворота, с которого и начнется знаменитая «петля Того». И мучил сейчас Дмитрия Густавовича один вопрос — проделает ли японский адмирал этот маневр или нет. Удастся ли провести третью и последнюю «домашнюю заготовку» или сразу пойдет импровизация.
— Без четверти два, — спокойно произнес Фитингоф и адмирал вздрогнул — в реальной истории сражение началось в это же время, вот только расклад сейчас был несколько иной. Если японцы приближались растянувшейся почти на три мили длинной кильватерной колонной, а за броненосцами Того уже хорошо рассматривались шесть броненосных крейсеров Камимуры, то русская 1-я Тихоокеанская эскадра шла двумя колоннами. Рожественский в этот момент задумал перестроение, идя на девяти узлах, в результате чего строй смешался, а «Ослябя» так вообще остановился, пропуская вперед замешкавшегося «Орла».
Сейчас ход составлял тринадцать узлов, машины набирали обороты и обе русские колонны уже подготовились к стремительному броску навстречу противнику, ожидая момента поворота «Микасы».