— Целехонькие, видимо, уже оправились от утренней сшибки, — стоявший рядом с Миклухой на мостике старший офицер броненосца капитан 2 ранга Мусатов прищурил глаза. И негромко произнес:
— Владимир Николаевич, а ведь обе «симы» под адмиральскими флагами, если мне зрение не изменяет. Впервые вижу, чтобы на два небольших корабля приходилось по адмиралу!
— На три, считая присоединившуюся к ним «Чийоду». Плюс в стороне посыльное судно идет, но его можно не считать. А утром в этом отряде имелся броненосец и еще одна «сима» — эта парочка уже на морском дне. А вот адмиралы уцелели и теперь жаждут реванша. У них двойной перевес в силах, и не только по числу кораблей — пушек намного больше.
Миклуха прекрасно знал характеристики японских кораблей, война ведь больше года шла, и почти все русские морские офицеры были хорошо осведомлены о состоянии японского флота. Так что в голове станицы английского справочника буквально листались — и память выборочно заостряла внимание на схемы бронирования и вооружения неприятельских кораблей, что сейчас обкладывали его отряд.
Дело предстояло жаркое, вот только японцы допустили одну ошибку, очень существенную — имея превосходство в скорости, они заходили с обоих бортов, стараясь взять русские корабли в «два огня». И напрасно — под шквалом снарядов выстоять очень трудно, но зато перевес противника в артиллерийском огне будет частично нивелирован. «Дмитрий Донской» и «Владимир Мономах» имели равные батареи по оба борта, и это позволяло задействовать в бою все орудия — 11-152 мм и 10 120 мм современных пушек Кане. Да на его броненосце 4-254 мм и 4-120 мм орудия — снаряды установленных в башнях стволов смертельно опасны для любого вражеского крейсера, у которых вся защита заключена в броневой палубе. За исключением «Чийоды» — этот самый маленький японский крейсер водоизмещением в две с половиной тысячи тонн нес узкий, в полтора метра, броневой пояс в четыре с половиной дюйма, прикрывавший две трети корабля
На каждом из этих трех кораблей в бортовом залпе по полудюжине 120 мм пушек, всего 18 стволов. Плюс два чудовищных 320 мм орудия, которые с дистанции десять кабельтовых могут оказаться опасными. Но так японским крейсерам еще надо подойти на «пистолетный выстрел», чего Миклуха постарается не допустить — десятидюймовые пушки «Ушакова» могли поразить врага с тридцати кабельтовых.
— «Сума» под адмиральским флагом, за ней «Акисуцима», замыкает «Идзуми» — бывший чилийский крейсер.
— «Эсмеральда», Владимир Николаевич, японцы ее купили перед войной с китайцами.
— Старый крейсер, но вооружен прилично, — Миклуха уже оценил мощь огня, который обрушится на корабли русского отряда. На флагмане и «чилийце» бортовой залп в два 152 мм и три 120 мм пушки, на чуть болей «Акицусиме» на одно 120 мм орудие больше. Всего шесть шестидюймовых пушек и десяток 120 мм — серьезно, но не смертельно, ведь русские «князья» имеют полный, от штевня до штевня, броневой пояс, фактически непроницаемый для вражеских снарядов. А если не учитывать огромные пушки «сим», то огневая мощь русского отряда весомей выйдет.
— Идем на восток — до полосы тумана час хода на двенадцати узлах. Мы притянули к себе шесть вражеских крейсеров, да полтора десятка миноносцев с авизо — это означает, что они не будут сражаться с нашей эскадрой, — Миклуха сверкнул глазами, страха у него не было, а лишь нарастающее перед схваткой возбуждение.
— Вы не станете вскрывать «красный пакет», ведь его превосходительство разрешил это сделать?
— Я не собираюсь бежать обратно, оставляя нашу эскадру в сражении! Мы будем драться, точка рандеву нам известна, вот и пойдем туда с боем! Прорвемся или нет, бог даст, но бежать не станем!
Слова были сказаны таким тоном, что собравшимся на мостике офицерам стало ясно — отступления не будет, а сражение не на жизнь, а на смерть, до последнего снаряда, до последней капли крови.
— Не забывайте, господа офицеры — вражеские корабли по водоизмещению вдвое меньше наших крейсеров, кроме «сим», те чуть побольше, но уступают нашему «Ушакову». И вооружены мы лучше — отступать и бежать нельзя, грех такой на душу брать?!
Миклуха обвел взглядом офицеров и матросов — лица у всех приобрели некоторую ожесточенность, какая бывает о людей, что собрались духовно и телесно на последний бой. А командир «Адмирала Ушакова» подвел черту, громко произнеся: