Вздох вырвался непроизвольно — потеряны «Фудзи», «Асама» и «Кассаги», а до того «Чин-Йен» и «Мацусима». Полчаса тому назад затонул единственный пока русский броненосец береговой обороны, что воодушевило моряков Объединенного Флота. Все жаждали реванша — а потому перекрыв путь русской эскадре на север, отойдя чуть в сторону, Того терпеливо ждал подхода колонны противника.
Адмирал посмотрел на носовую башню — из нее торчал только один ствол двенадцатидюймового орудия, второй словно обрубили огромным топором — удивительно метко стреляют, тут противнику не откажешь в мастерстве. Хорошо, что их снаряды взрываются через один — но об этом дефекте не стоит говорить, лучше засекретить — пусть гейдзины дальше пребывают в неведении, и чем дольше, тем лучше.
— Где же спрятался их флагман, этот злой ками Рожественский?! Он вздумал меня обмануть своим коварством?! Вот потому-то он свой флаг решил не поднимать больше!
Русскую фамилию Того пробормотал без искажения, прищурив глаза. Мысль о нахождении хитрого адмирала на быстроходной яхте он отмел сразу — та явно служила репитичным судном, на котором располагался штаб, принимавший сигналы со всех кораблей эскадры. А вот передавать их она могла только на один корабль, на котором сигнальные флаги поднимались чаще всего, заметно чаще.
Этот четырех трубный корабль вначале сражения шел вторым в русской колонне, та, которая послужила ему обманом. И не нес никакого адмиральского флага на мачте. Сейчас идет вообще головным, и опять без флага, но ведь это коварный обман. Ладно, не будь на мостике адмирала, то брейд-вымпел с косицами поднять можно было, но, тем не менее, этого не сделали. И видимо на то есть веские причины.
— «Наварин»! Там Рожественский и скрывается!
Осуждения в голосе не слышалось — обмануть врага у японцев считается высшей доблестью, а вскрыть чужое коварство — проявлением ума. Того прикрыл глаза — в мозгу проявилась явственная картинка, как его флагманская «Микаса» безжалостно расстреливает в упор злокозненный «Наварин», а тот горит и тонет прямо на глазах. И после короткой агонии уходит в пучину, дымя своими нелепыми трубами, что напоминают опоры дома без крыши.
Ничего — видениям порой суждено воплощаться в жизни, ибо если чего яростно желаешь, то может сбыться!
— Что они затеяли?!
Хейхатиро в недоумении посмотрел на русскую эскадру, что слаженно сделала поворот, и отправилась восвояси — обратно, к закату, в сторону далекого острова Цусима, курсом на зюйд-вест.
— Они что — решили не прорываться к Владивостоку и вернуться обратно через пролив?!
Того в недоумении посмотрел на вражескую эскадру — замыкающий отряд тихоходных броненосцев задымил густо трубами, что говорило о том, что кочегары сейчас усердно заработали лопатами. И неторопливо развернулся, следую скорее на юго-запад, чем на юг. А вот отряд крейсеров с «Ослябей» двинулся явно к проливу, как и развернувшиеся последние в колонне, новые русские броненосцы, заметно прибавившие хода.
Такое просто в голове не укладывалось — отказаться от боя, в котором японскому флоту были нанесены страшные потери, не выполнить задачу и вот так просто уйти?!
Струсили, решили не искушать судьбу и убежать, чтобы интернироваться в нейтральных портах, как сделали после боя в Желтом море корабли их 1-й Тихоокеанской эскадры?!
Бред, такого быть не может — они храбрецы, и дрались жестоко и упорно. Такие бежать не будут от врага, тем более, если нанесли ему значительные потери, практически без утрат со своей стороны!
Или это опять какой-то непостижимый уму коварный обман хитрого русского адмирала?!
— Хм, а ведь они либо идут спасать свой отряд, что окружен нашими крейсерами, или действительно отходят к проливу. И в том, и в другом случае их необходимо догнать и навязать бой…
Того задумался — отход русских был непонятен и загадочен, а такое внушало нешуточное беспокойство. Идти обратно в пролив сродни самоубийству, ведь этой ночью там будут сосредоточена большая и лучшая часть японских миноносцев. Отступление крайне рискованная затея, чреватая очень большими потерями.
Следовательно, Рожественский идет выручать свой крейсерский отряд, ведь недаром у них есть присказка, что русские «своих не бросают». И это ошибка — спасая малое, что обречено на смерть, он погубит большое, а вместе с ним и малое, которое будет жить дальше лишь короткое время. Но как бы то ни было, но ошибкой врага следует воспользоваться — и адмирал Того принялся энергично раздавать приказы…