За «Наварином» следовал «Апраксин» — маленький броненосец горел, в него сразу вцепились орудийными «клыками» два крейсера. А вот следующий за ним в кильватере «Нахимов» вполне успешно отбивался от «Якумо», как и «Сисой» от «Ивате». Бой шел не на равных — от разрывов шимозы на русских кораблях было множество разрушений, часто возникали пожары — порой казалось, что броненосцы обливают напалмом.
— Скверно, но не смертельно, авось обойдет…
Слова застряли в горле — «Генерал-адмирал Апраксин» совершенно неожиданно выкатился из строя, все три орудия главного калибра выплеснули длинные языки пламени — на фоне сумрачного неба то была апокалиптическая картина. А потом произошло непонятное и страшное, совершенно необъяснимое — маленький броненосец клюнул носом, неожиданно накренился и лег на воду. Так падают марафонцы, что пробежали длинную дистанцию, и у них совсем не остается сил, стоит только миновать финишную черту — и падают навзничь на траву или бетон, лишившись энергии, словно игрушки, у которых закончился завод.
— Бог ты мой!
— Твою мать…
— О боже!
Вскрики, молитвы и ругань прошлась по рубке — самое страшное это ощущать собственное бессилие, когда не можешь ничем помочь товарищу. А броненосец уже начал переворачиваться, черный дым из труб стелился над водой — Фелькерзам увидел множество моряков, что плавали рядом с погибающим «Апраксиным», ему даже почудилось, что некоторые из матросов машут руками и бескозырками проходящим мимо кораблям на прощание — страшное видение, которое запоминают на всю жизнь.
Оставалась надежда, что два идущих с подбойного борта миноносца подберут оказавшихся в воде моряков, благо еще светло. У них будет несколько спокойных минут, а там набегут уже японские «дестройеры» и придется убегать. К тому же вдали следуют броненосцы Того, что отстают на полчаса — японский адмирал зря проделал крюк, оказавшийся спасительным для русских кораблей.
И тут «Наварин» вошел в спасительную дымку, которая становилась все гуще и гуще — разглядеть через это покрывало неприятельские корабли было невозможно — стрельба прекратилась.
— Господа, мы на войне, а она без потерь не бывает, — громко произнес Фелькерзам, и, сняв с головы тяжелую каску, истово перекрестился как православный, совершенно забыв о своем лютеранстве. Тоже самое сделали и другие — офицеры и матросы стояли с бледными лицами, потрясенные случившейся трагедией.
— Надеюсь, что за туманом наши броненосцы — если их там нет, то придется погибать уже нам, — буднично, без пафоса и совершенно спокойно сказал Дмитрий Густавович, прекрасно понимая, что два броненосца и старый крейсер не противник пяти «асамоидам». Теперь сразу три неприятельских корабля смогут сосредоточить огонь на одном русском, и будут бить совершенно безнаказанно. И так один за другим перетопят всех трех, пусть не только артиллерийским огнем — одними снарядами хорошо забронированный броненосец не утопишь, но противоминные пушки вышибут. А там подойдут миноносцы, накинуться со всех сторон, и, как говорят моряки — торпедами добьют, «вгонят в волны».
И неожиданно в голову пришла мысль — два погибших броненосца береговой обороны в реальной истории спустили флаги и сдались в плен, покрыв позором имена адмиралов, которые носили. А ведь на «Адмирале Сенявине» тогда не было повреждений, корабль лишь оцарапали осколки взорвавшихся рядом снарядов — убитых не имелось, лишь несколько раненных. И это за весь долгий день Цусимского сражения, когда под градом снарядов погибли уже четыре новых броненосца.
— «Ушакова», если он там, в линию не ставить — это самый неприспособленный для нее корабль. Вторым пойдет «Император Николай», надеюсь, он выдержит обстрел. А в отряд Небогатова вернется «Ослябя», так что вернемся к старому расписанию, Константин Константинович, делать нам нечего, потому что потери. А крейсера вкупе с «Ушаковым» как-нибудь отобьются, так будет лучше. Радиограммы от контр-адмирала Небогатова были, Константин Константинович?
— Возможно, приходили, но у нас антенны сбиты, ваше превосходительство, — негромко отозвался начальник штаба, а Фелькерзам только покачал головой — радиосвязью пользоваться не умели, а потому старались больше навредить неприятелю, устроив примитивную РЭБ. Но хоть что-то, исходя из старого принципа — «сам не умеешь, то другим не давай»!