Послушав до конца эту уличную белиберду, Ипатов си-и-ильно удивился, что слышит такое от серьёзного человека.
Проснувшись в отведенной ему комнате с сиреневыми занавесками и какой-то очень тонконогой мебелью, новоиспеченный помощник, вспомнил, что вчера Спиридон сказал: «Положу его в «дамской». На что Вильям Яковлевич хохотнул: «Как бы мне не забыть, что там Ипатов».
«Ну и пусть смеются», - беззаботно думал Александр Прохорович, с удовольствием вдыхая кофейный аромат, долетающий к нему с нижнего этажа.
Раздался стук в дверь и Канделябров пригласил его спуститься к завтраку.
Не было и десяти, когда сыщики постучались в глухие ворота двора старшей сестры Арефьева - Анны Матвеевны.
- Время не для визита, но обстоятельства нас извинят, – сказал Собакин.
На безудержный лай цепных собак вышел сторож, потом еще кто-то из слуг. Переговоры шли не меньше получаса. Наконец, после многочисленных объяснений и ссылок на Николая Матвеевича и отца Феогноста, их пустили в дом и провели в приёмную залу прямо-таки времён Очакова и покорения Крыма. Обстановка, предметы интерьера, большие живописные картины Екатерины II и её государственных мужей, явно свидетельствовали о трепетном почитании хозяевами дома екатерининского времени. Сыщикам даже показалось, что вот-вот откроются парадные двери, и слуга в напудренном парике объявит: «Государыня Императрица и Самодержица Всероссийская Екатерина Алексеевна!» Но, такого не случилось, а откуда-то сбоку вышла дама, лицом – копия Николая Матвеевича, только без бородки, а в приличном для женского пола капоте и кружевном чепце.