- Ясно. Давайте вернёмся к вчерашнему вечеру, – предложил Собакин и опять обратился к официанту: - Кто-нибудь подходил к столу за то время, пока он стоял накрытым, а Поливанова ещё не было?
- Я специально не смотрел, но в зале никого, по-моему, уже не было. Если бы кто-нибудь вошёл, я бы сразу заметил.
- Где врач, который вчера осматривал Поливанова?- обратился Собакин к старшинам.
Шаблыкин развёл руками.
- Куликов обещал вернуться назад сразу после того, как отвезёт Алексея Алексеевича домой и убедится, что с ним всё в порядке. Ночью он прислал мне записку, что приедет сразу же, как освободится. Пока он не появлялся. Ждём.
- Что ж, пока расскажите мне, кто вчера готовил ужин для Поливанова?
- Как обычно, один из наших кухмейстеров, – ответил Сокольский. – Вчера дежурил Феофанов. Наши повара - надёжные и проведенные люди и, поверьте, они дорожат своим местом, как впрочем, и их помощники. А посторонних мы на кухню не пускаем.
- А из клубных гурманов?
- Зайти, конечно, могут, если есть такое желание, – продолжал объяснять Сокольский. - Но, когда такое случается, то всё внимание обращено к посетителю и, пока он не уйдёт, рядом с ним всё время находится главный повар смены. Таковы правила. Я вчера осведомлялся: на кухне за весь день никого посторонних не было.
- А сколько людей обслуживают кухню и имеют к ней доступ?
- В обычный день, какой был вчера, да ещё не в сезон, людей было мало: кухмейстер, его подмастерье, прислуга для чистки овощей, кухонный мужик для чёрной работы, человек при плитах, булочник со своим помощником, мороженщик плюс один старший и три сменных официанта, которые забирают из кухни готовые блюда, – подробно объяснил Шаблыкин.
- А вы говорите мало, – вздохнул Вильям Яковлевич.
- Это - что! На Рождество или в дни парадных обедов, как например, в день празднования основания клуба, у нас готовят сразу четыре кухмейстера и с каждым не меньше двух подмастерьев, не считая прочего обслуживающего персонала. Лакеев и официантов – человек сорок. Шутка ли, качественно обслужить четыреста человек членов клуба и гостей! На Масленицу на отдельной плите блины пекут всю неделю два специально нанятых для этого дела повара. Так верите, они ночами тесто квасят и целыми днями потом стоят у плиты. Пекут так много, что к концу недели у них ноги пухнут!
Вошёл лакей, поклонился гостям и что-то зашептал на ухо Шаблыкину.
- Пусть войдёт, – сказал ему старшина. – Господа, приехал Куликов.
Вошёл худощавый мужчина средних лет, с удивительно лошадиной головой, жилистой шеей и непомерно длинными руками. Серый сюртук смотрелся на нём, как попона.
- Ну, что скажете, Савва Никитич, - бросились к нему старшины. – Как наш больной?
Доктор сначала беззвучно задвигал большим кадыком, потом, со звуком проглотил что-то несуществующее и произнёс:
- Господин Поливанов скончался под утро вторым ударом. Смерть зафиксирована мною и домашним врачом Алексея Алексеевича. Я его срочно вызвал посреди ночи, когда больному стало хуже.
«Ай да Елена Васильевна!» - опять подумал Ипатов.
- Вот это да! – ахнул князь.
- Святые угодники, помогите! – закрестился Сокольский.
Шаблыкин открыл рот, чтобы что-то сказать, но только махнул рукой.
- Скажите, - обратился Собакин к Куликову: – вы уверены, что господин Поливанов умер своей смертью?
- Всё показывает на удар, – вздохнул Савва Никитич. – Будет вскрытие и тогда можно будет с достоверностью назвать причину смерти.
- Посуду, на которой Поливанов вчера ужинал, вымыли? – без надежды спросил Вильям Яковлевич.
Шаблыкин развёл руками:
- Кто ж, знал?
- Позвольте, если они сами собой, то есть по своему нездоровью, умерли, то злодейства не было? Куда же кольцо подевалось? – воскликнул граф.
- Вот именно, – закивал доктор. – Алексей Алексеевич несколько раз, до своего окончательного забытья, указывал на палец и что-то пытался сказать, но уж очень невразумительно. Это его очень беспокоило.
- Ему бы на преступника указать, а не на палец, – буркнул Сокольский. – Заварилась каша – теперь расхлёбывай!
- Нет, – мотнул лошадиной головой Куликов, – о преступнике он ничего не говорил. У него речь была сильно нарушена.
- Может он кольцо просто уронил, когда ему плохо стало? Может надо, как следует, поискать на столе или под столом, – подал голос Ипатов.
Сокольский махнул рукой.
- Исползали и перетрясли всю комнату, молодой человек. Я собственноручно вёл осмотр. Даже землю из двух больших кадок с цветами велел просеять. Ничего.
- Господи, Твоя Сила! – воскликнул Шаблыкин – Что делать-то, вразуми!
- Да, дело пренеприятное. Дойдёт до губернатора… - удручённо промолвил Сокольский.
- О чём вы, Александр Львович! – вскричал Брюмер. - Не его опасайтесь, он нас поймёт. Слухи проклятущие поползут дальше, в северную столицу, нам на посрамленье – вот что страшно. Это вам не фунт изюму: «В Английском воруют». Только и придётся тогда на Бога уповать да на его императорское высочество Сергея Александровича , чтобы он, по-родственному, всё государю доложил.
- Может быть, имеет смысл поискать кольцо у господина Поливанова дома? А вдруг он, по забывчивости и вследствие нездоровья, в тот день забыл его одеть? – опять спросил Ипатов.
- Можно, конечно, и поискать, – с досадой ответил князь. – Но, как я уже говорил, Алексей Алексеевич за всё время владения кольцом, ни разу не снял его с руки. Я за это ручаюсь: он сам мне об этом неоднократно говорил.
- А потом, господин Поливанов неспроста указывал на свой палец. Видно было, что он беспокоится о пропавшем алмазе – добавил доктор.
Повисла гнетущая тишина. Первым встрепенулся Шаблыкин.
- Вильям Яковлевич, теперь вся надежда на вас. Помогите разобраться в этой чертовщине. Гибнет репутация лучшего клуба России, – вскричал он.
Собакин тут же ответил:
- Я рад помочь, дорогой Пётр Иванович, но, давайте не будем торопиться. Сначала дождёмся официального заключения причин смерти. В случае, если судебная медицина подтвердит диагноз господ врачей, а «Чёрное сердце» так и не будет найдено, я возьмусь за это дело. Если же установят, что господина Поливанова убили, то - это уже дело полиции.
- Слава тебе, Господи! – выдохнул Шаблыкин. – Я теперь хоть усну спокойно.
Но вместо того, чтобы отправиться на боковую, старшина опять налил себе изрядную стопку водки. У него был такой вид, будто неприятная история с предполагаемой кражей или того хуже – убийством, благополучно закончилась и сдана на вечные времена в архив непогрешимого Английского клуба.
- Раз уж мы здесь, я бы со своими помощниками, с вашего позволения, осмотрел место происшествия да заодно и весь клуб. И, пожалуйста, дайте нам провожатого, да посмекалистей, чтобы мог вразумительно объяснить, что будет непонятно.
- Конечно-конечно. Всё покажем и расскажем, если это надо, – закивал Шаблыкин и обратился к Сокольскому: - Уж не самому ли вам, Александр Львович, произвести обход? Клуб вы знаете, как свои пять пальцев, да и сору из избы будет меньше вынесено, а?
Сокольский кивнул и, обернувшись к гостям, предложил:
- Давайте спустимся вниз и начнём осмотр с первого этажа, так сказать, с парада.
Клуб впечатлял уже от дверей. На всём лежал отпечаток основательности, комфорта и солидной роскоши. Зеленоватый вестибюль и тот был о шести колоннах, которые двумя рядами предваряли парадную мраморную лестницу на второй этаж. Впечатляла швейцарская и вместительный гардероб. Куда ни глянь – по всем углам стояли кадки с редкими южными деревьями, а между ними живописными столбами торчали лакеи, одетые в ливреи, чулки и башмаки с пряжками служителей Двора императора Александра I. Всё это великолепие множилось в больших настенных зеркалах. По задней стороне первого этажа вдоль всего здания тянулся на две стороны длинный коридор с хозяйственными помещениями клуба. В подвале размещался большой винный погреб и кладовые. Прямо напротив парадного входа небольшой коридор выводил посетителей на летнюю веранду и в большой парк.
Несмотря на раннее для клуба время, повсюду кипела работа, везде хлопотала прислуга, шустро выполняя свои обязанности.