Выбрать главу

Ходить надоело. Он сел на что-то там. Мимо проходили люди. Он глядел на них и ощущал, насколько они сейчас далеки от него. Будто в зоопарке он был, отделенный невидимой стеной. А может, это они в зоопарке…

Это ощущение было необычным и каким-то горьким. Реальность куда-то уходила… А он сидел и сидел, и не вполне реальным было все — и люди, и этот подзабытый район, и, главное, он сам.

Он был хмур. Радоваться было нечему.

Потихоньку стало темнеть и свежеть. Он сел на автобус и поехал назад, откуда приехал.

Чувствуя себя наглецом, он-таки еще раз зашел к корешу. Вовсю был уже вечер.

Открыл кореш.

— Отец помер, — сказал он. И криво, с усилием улыбнулся.

И вот он сидит дома один, с горящими люстрами и ветром за окном. Это было не только в очередной раз обострившееся чувство утраты и собственной ненужности; его мучил вопрос: почему? Что, собственно, случилось? У друга появилась девушка. И что? Дело вполне житейское. Но откуда тогда такая боль? Если болит так сильно, значит, случилось что-то важное, в этом он был уверен. Но что именно важное, он не понимал, тогда он не мог понять.

Он хоронил, он оплакивал свой пацанский мир, в котором еще доживало детство. Игра в войнушку или в футбик, прыжки с высоты, взрывание карбида, стрельба из рогаток, лазание по деревьям и по стройкам — ничего этого давно уже не было, но будто бы какой-то дух тех славных времен все еще не покидал его, внешне никак не проявляясь. В этом мире все было ясно, просто, прямо. Пылкие дружбы и пылкие ненависти. Такие же игры или драки. Всяческие мальчишеские приключения, влипалова и попадалова, с последующими вызовами к директору или родителей в школу — после этих приключений, отбоявшись свое и получив по башке, можно было ходить, гордо глядя миру в глаза. Даже шустрилы, темнилы, выпендрежники и гады были какими-то понятными, без полутонов. Тот мир был замкнут, он не нуждался в дополнениях.

Там не было «девчонок», а мир с женщинами, — и это он как-то сразу понял, — был совсем не таким, к какому он привык, в котором чувствовал себя так естественно и комфортно. Но достаточно было корешу сбежать к подружке, как он понял: все. Его привычный, его единственный мир затонул, испустив последний пузырь, и теперь жизнь никогда не будет такой, какой была еще так недавно.