В следующее мгновение его руки уже блестели от бальзама, и он склонился над Эвелиндой. Все. После первого прикосновения к ее телу Каллен пропал. Окончательно и бесповоротно — он не смог бы даже ответить, приходила ли Бидди, как обещала. Если и приходила, ни он, ни Эвелинда этого не заметили, и Бидди выскользнула из комнаты, не побеспокоив их, за что Каллен был ей искренне благодарен.
Пытаясь привлечь к себе внимание, Трэлин несколько раз кашлянул, затем вкрадчиво спросил:
— И как все прошло?
— Все прошло… хорошо, — пробурчал Каллен, твердо зная, что беззастенчиво лжет. Все прошло не просто хорошо. Никто не назвал бы его праведником, но пребывание в постели с Эвелиндой оказалось одним из самых потрясающих впечатлений в его жизни. Никому не удавалось разжечь в нем такую страсть, и никогда раньше он не испытывал столь мощной потребности доставить удовольствие женщине. Всепоглощающее вожделение вступало в противоречие с желанием оставаться нежным, и он постоянно боролся с собой, избегая резких движений, чтобы случайно не задеть ее болезненные раны. Вынужденное обуздание нарастающей страсти обернулось для него своего рода пыткой… сладостной пыткой. И Каллен с удовольствием подвергся бы ей снова, как только проснулся. Однако, опасаясь, что окажется не в силах и в этот раз отнестись к жене столь же бережно, он приложил немалые усилия и не поддался искушению, напомнив себе о необходимости дать ей выздороветь.
— Все прошло хорошо для тебя, — раздался голос Трэлина. — А для нее? Может быть…
— Для нее тоже, — сухо перебил Каллен. — Все прошло очень хорошо для нас обоих. Хотя, похоже, она восприняла мое желание дать ей окрепнуть как указание на то, что я остался ею недоволен.
— Хм, — пробормотал Трэлин.
— И она хочет, чтобы я ей все объяснял, — пожаловался Каллен. — Я попытался убедить ее обращать внимание на мои поступки и не придавать такого большого значения словам, но она настаивает. Ей хочется и слов, и поступков.
— До чего требовательная девушка!
Каллен согласно кивнул и догадался, что друг поддразнивает его, только услышав громкий смех Трэлина.
— Каллен, я понимаю, ты не привык вдаваться в объяснения. Ты лэрд Доннехэда, твои люди безоговорочно подчиняются тебе, и ты не должен никому ничего объяснять. Но она отличается от всех остальных. Она твоя жена, и вы оба только начинаете узнавать друг друга. Первое время тебе придется объяснять ей какие-то вещи. — Заметив сердитый взгляд Каллена, Трэлин добавил: — Попробуй посмотреть на все это ее глазами. Ты появляешься, женишься и тотчас увозишь ее из родного дома, причем, как она думает, даже не прихватив для нее смену одежды. Потом, один раз переспав с ней, ты перестаешь обращать на нее внимание и предоставляешь самой себе, наверняка не проронив ни единого слова одобрения и никоим образом не дав понять, что она тебе понравилась. Зная тебя, могу предположить — никаких указаний по поводу дальнейшей жизни в Доннехэде она тоже не получала. Несомненно, она чувствует себя одинокой и потерянной, занимая столь неопределенное положение в новом доме.
— Но я же старался облегчить ей жизнь всеми возможными способами, — возразил Каллен.
— За исключением одного — ты не удосужился похвалить ее и сказать, что она тебе нравится, — отметил Трэлин. — А ведь скорее всего после стольких лет унижений со стороны мачехи больше всего твоя жена нуждается именно в похвалах.
— Но…
— Воспринимай это как очередную обязанность, — перебил Трэлин. — Я знаю, ты очень серьезно относишься к своим обязанностям. Теперь их просто стало на одну больше. Твой долг ободрить жену и вселить в нее уверенность в том, что в Доннехэде ее высоко ценят и уважают.
— Обязанность? — пробормотал Каллен.
— Да, — подтвердил Трэлин. — Обещаю тебе, если ты ответственно подойдешь к делу, жизнь Эвелинды — следовательно, и твоя тоже — станет намного счастливее.
Некоторое время Каллен вдумчиво оценивал предложение, затем кивнул и поднялся из-за стола.
— Ты куда? — удивленно спросил Трэлин.
— Домой. Исполнять свои обязанности, — проворчал Каллен, направляясь к выходу.
Глава 9
— Мы заблудились, и в этом виновата только ты!