Наверное, все слишком явно отражается на моем лице, потому что она тут же продолжает.
— Но это раньше так было, а теперь вот… иначе. Ну и Джамал Умарович часто уезжает. Его и дома-то почти не бывает. Бои же проходят по всему миру. Где он только не был.
Она понимает, что сказала лишнего. Теперь пытается перевести тему.
А для меня ничего нового нет. И так понятно было.
— Извините, — говорю. — Могу приступать?
— К чему?
— К работе, — прочитаю горло. — Джамал Умарович сказал мне нужно будет убирать, готовить.
Она молчит.
Тишина затягивается.
— Я что-то не так сказала? — уже просто нервы не выдерживают.
— Нет, — виновато улыбается Антонина. — Я пока никаких инструкций не получала. Только показать вам дом и вашу комнату. Убирать здесь нечего. Сегодня так точно. А по поводу еды… дома Джамал Умарович практически никогда не ест.
— Хорошо, — киваю. — Тогда давайте вам в чем-нибудь другом помогу. Скажите, что делать.
— На сегодня… все, — разводит руками. — У нас смена заканчивается за час до того, как приезжает Джамал Умарович. Думаю, вам лучше его дождаться. С ним обсудить.
Так и застываю.
Отлично. Совсем скоро останусь одна. На это он и рассчитывал, когда все начинал.
Повисает неловкая пауза.
— Ну… я пойду, — говорит Антонина.
И мне остается лишь снова кивнуть. Некоторое время продолжаю стоять перед комнатой, будто зависшая. А после закрываю дверь, спускаюсь вниз, опускаюсь на первый подвернувшийся табурет и отстраненно наблюдаю за тем, как слуги собираются уходить.
Поглядываю на часы.
До шести еще долго.
Телефон пиликает.
«Ты как?» — приходит сообщение от Крис.
«Нормально», — отправляю ответ.
«Я напишу, когда приеду».
Лайкаю это и сворачиваю переписку.
Дом пустеет. Тревога нарастает. Когда Антонина прощается со мной и тоже выходит за дверь, понимаю, что дальше без дела сидеть не выдержу.
Убирать тут действительно нечего.
Иду на кухню, открываю холодильник. Продуктов почти нет, но что-нибудь сделать можно. Наверное.
Проверяю несколько полок в шкафах. Мука есть. Соль, сода, ванилин. Еще осматриваюсь. Решаю приготовить сырники.
Ничего другого на ум не приходит.
Так время и занимаю. Но взгляд постоянно соскальзывает на большие настенные часы.
Может повезет? Он задержится. Не приедет. У него же много работы. Может случится какой-нибудь форс-мажор?
Хорошо бы…
Резкий хлопок двери заставляет вздрогнуть и обернуться.
Кто-то из охраны? Или слуги? Забыли что-то, вернулись.
Эти мысли вспыхивают и гаснут, ведь я уже понимаю, что так ни слуги, ни охранники в дом не заходят.
Тяжелые шаги все ближе и ближе.
Замираю у плиты.
Сердце пропускает удар, когда в меня вбивается тяжелый взгляд.
— Добрый вечер, Варвара, — хрипло заключает Байсаров, проходя на кухню и сразу направляясь ко мне. — Чем это у нас так вкусно пахнет?
Наверное, мной.
Если судить по тому, как он на меня смотрит и чуть ли не облизывается.
14
— Сырники приготовила, — говорю ровно.
Невольно пожимаю плечами, чтобы хоть немного сбросить накопившееся напряжение. Стараюсь не показать настоящие эмоции. Только бы не сделать без того ужасную ситуацию еще хуже.
Байсаров усмехается.
— Хорошо, — заключает он, приближаясь вплотную ко мне.
На сковородку, которая стоит на плите, даже не смотрит. Останавливается так близко, что я рефлекторно отодвигаюсь, плотнее вжимаясь в столешницу.
Но отступать некуда.
Его руки вдруг оказываются по обе стороны от моих бедер, отрезая все пути к отступлению. А он сам еще сильнее нависает надо мной.
Точно коршун.
От волнения дышать становится нечем. Хочу попросить его отодвинуться, дать мне пройти в сторону, но слова не складываются, не идут с языка. И изо всех сил пока пробую подавить панику, он хрипло выдает:
— Ты что это за цирк мне устроила?
— Извините? — рефлекторно переспрашиваю.
Взгляд у него совсем жуткий. И хоть его рот кривится в ухмылке, в глазах нет никакого веселья. Даже не знаю, как выдерживаю этот тяжелый зрительный контакт.
Наверное, пока смотрю на Байсарова, возникает иллюзия, будто могу немного контролировать ситуацию. А иначе он попросту на меня бросится.
Хотя он и так бросится. Когда захочет.
— Контракт, — произносит хрипло, буквально пронизывает меня горящим взглядом. — Нужно подписать.
— Нет, — отрицательно мотаю головой.
— Варвара.
Теперь его ухмылка смахивает на звериный оскал.