С колотящимся сердцем она во все глаза смотрела на этого участника крестовых походов. Во рту пересохло. По спине вверх-вниз пробежал странный трепет. Не из-за красоты этого ах-какого-романтичного рыцаря, его благородства и мужества, навеки запечатленных на страницах книги.
О-о-о, нет. Это было совсем ни причем.
И не от холодного ветерка, коснувшегося ее щеки. Ледяной ветер в водовороте кружился вокруг нее, вызвав гусиную кожу и давая ей понять, что в библиотеке появилось что-то.
Нет, кто-то.
И она точно знала, кто.
Ее дыхание прервалось, и весь мир, казалось, затаил дыхание.
Бесполезно было отрицать это.
Она развернулась.
– Вы! – вскрикнула она пронзительным, несвойственным ей голосом.
Он улыбнулся.
– О, да, это я собственной персоной.
Мара сглотнула, не собираясь ссориться с психом. Книга выпала из ее пальцев. Она едва заметила это, уставившись на него и задаваясь вопросом, как такой большой парень мог передвигаться так бесшумно.
И обладать подобной привлекательностью и совершенно немыслимой мужественностью. Черт, у нее перехватывало дыхание от каждого дюйма его высокого, широкоплечего тела, а от его медленной, ленивой улыбки ее тело охватывали опасные волны возбуждения.
Она нахмурилась, прищурившись.
– Как вы смогли попасть сюда?
– Существует много путей, – ответил он с кривой улыбкой и шагнул ближе с затаенной угрозой в глазах цвета морской зелени. – Леди, вы удивились бы величине моих… способностей.
Мара ничего не ответила, сжав губы.
Он засмеялся и просвистел мелодию «Парня из Хайленда».
– Вы! – у нее широко распахнулись глаза. – Это вы были тем волынщиком!
Довольный собой он положил руки на бедра.
– Разве я не говорил, что мои таланты изумят вас?
Она отступила назад, наткнувшись на книжные полки.
– Вашей наглостью я поражена гораздо больше.
-Аххх, мне нравится ваше остроумие, Мара, – ответил он с улыбкой прогнавшей холод. – Точнее, оно сделало бы честь, не носи вы этого трижды проклятого имени.
Холод вернулся.
– Вас ищут мои люди, – Мара стояла так величественно, как могла, ощущая напряжение в животе. – Даже теперь, пока мы разговариваем.
– Вы думаете, они найдут меня? Или вы их позовете? – Он наклонился, проведя бархатно-нежными губами по ее губам. – Почему-то я не думаю, что ты сделаешь это, – пробормотал он ей в ушко.
Мара онемела.
Конечно, она не стала бы кричать. Она вообще не могла говорить.
Возвышаясь над ней, как башня, он потянулся и коснулся ее щеки. Его глаза потемнели. Всматриваясь в нее, он скользнул пальцами по ее подбородку, и дальше вниз по шее. Интимность его касаний взволновала ее, заставила дико забиться сердце и напрячься соски. Ее колени в любой момент могли подогнуться.
Она понимала это и чувствовала, как этот миг приближается.
Ее полная капитуляция.
И, казалось, она ничего не могла поделать с этим.
Она сглотнула.
– Кто вы?
Однако, он отступил назад, глядя темными глазами не на нее, а на книгу у нее в ногах. Почему-то та до сих пор была открыта на странице с красивым рыцарем-крестоносцем. Ее горец разглядывал картинку с призрачной улыбкой на губах.
– Я уже говорил вам, кто я такой, но вы не поверили, – сказал он с суровыми нотами в голосе. И, конечно же, когда он посмотрел на нее, улыбка исчезла. – Так что я пришел дать вам шанс искупить себя. Этого требует моя честь.
Мара мигнула. Чувственное заклинание, сотканное им вокруг нее, было немедленно разбито.
– И что это должно означать? – спросила она, упершись руками в бедра. – Почему это я должна искупать себя? Вы грубиян, не я. И это вы нарушили границу моих владений. Я могла бы арестовать вас.
Нисколько не обеспокоенный, он нагнулся, поднял книгу и осторожно закрыл ее.
– Леди, если бы я не был так разгневан на вас, вы могли бы меня развлечь, – ответил он с высокомерием так и струившимся из него. – Вы ослеплены нарисованным рыцарем и читаете книги о благородстве, но, тем не менее, ничего не знаете о галантных манерах. О чести рыцаря.
Щеки Мары запылали.
– Я знаю, что вы – первоклассный псих. И я не ослеплена!
Он выгнул бровь, совершенно невпечатленный.
– Да, вы ничего не знаете, – повторил он, ставя книгу назад. – Если бы это было не так, вы аккуратнее выбирали бы свои слова.
Сердце Мары тревожно упало. Что-то в его тоне ее испугало.
Она глубоко вздохнула.
– Тогда почему бы вам не рассказать мне то, что я должна знать? – бросила она ему вызов с бравадой, которой не чувствовала. – Только избавьте меня от этих рыцарских острот. Я не в настроении для шуток.