— Я опоздал, или вы пришли раньше срока?
Саймон тряхнул головой, прогоняя печальные мысли, и улыбнулся Торманду.
— Я пришел чуть раньше. Сидел и радовался солнышку. Итак, расскажите, что увидела наша Морэн?
— Моя Морэн, — поправил его Торманд, усаживаясь на древесный ствол возле Саймона. — Не терпится узнать?
— Игра слишком затянулась. Кажется, на сей раз мое неизменное терпение меня подводит.
— Потому что вы боитесь за Илзбет?
То, как посмотрел на него Торманд, подсказало Саймону — его друг заподозрил, что между ним и его родственницей что-то происходит. Но Саймон не испытывал желания признаваться. Если Илзбет решит, что семье следует знать, что они стали любовниками, она сама им скажет.
— Нужно освободить ее от непосильного груза подозрений, и ее семью тоже, — сказал он наконец, но Торманд лишь усмехнулся. — Что же мне, по-вашему, следует знать?
— Морэн уверена, что вы напали на след настоящих преступников — Хэпберна и его кузена. Однако она не видит, как заманить их в ловушку. Говорит — это потому, что дело должно быть сделано без лишнего шума, и вы можете сделать все сами, без посторонней помощи. Видение открыло ей, что главная слабость обоих — трусость и непомерное тщеславие. Полагаю, могу с легкостью догадаться, кто из них каким грехом наделен.
— И я тоже. Мы уже и сами догадались, однако хорошо, что видение Морэн подтвердило нашу правоту. Кроме того, я уже понял, где Дэвид, и знаю, что он точно замешан. Илзбет так и говорила, но мне нужно было услышать это собственными ушами, ведь ее слова не могут служить доказательством. И я услышал достаточно, чтобы удостовериться — они действительно заговорщики. Правда, Дэвид уже дрогнул и не уверен, стоит ли продолжать. Пока подожду его арестовывать. Пусть сомневается, пусть нервничает. Нам это будет только на руку.
— И как же вам посчастливилось это узнать?
— Совершенно случайно. Шел по лесу и натолкнулся на Хэпберна с Дэвидом — у них была встреча.
— Вот удача. Морэн говорила, что ей открылось кое-что еще. Сказала, что ядовитая змея притаилась рядом с вами.
— Кто-то из моих помощников? Нет, не верю! Я бы доверил им свою жизнь, а уж сомневаться в их преданности нашему королю… Должно быть, Морэн не поняла, что видит.
— Я так не думаю, — вздохнул Торманд. — И не о ваших помощниках речь. Она имеет в виду — это кто-то из ваших кровных родственников. Говорит, что у этого человека уже руки в крови. Там есть и ваша кровь, хотя вот это кажется мне лишенным смысла, потому что вы сидите передо мной, живой и невредимый. Значит, не исключено, что она все-таки неправильно истолковала смысл видения.
— Нет. Тут она как раз права. Меня могло не быть, — прошептал Саймон.
Он был гак потрясен, что голос срывался. Видение Морэн подтвердило то, что он подслушал у Хэпберна с Дэвидом. В заговоре против короля участвовал его родной брат Генри.
— Что вы хотите сказать?
Саймон не мог усидеть на месте. Еще бы! Торманд видел его позор, его унижение. Он встал и начал расхаживать туда-сюда, зато Торманд сидел не шелохнувшись.
— Кажется, я говорил вам, что в последний раз был дома на похоронах отца. Но это неправда. Я побывал в Лоханкорри еще раз. Десять лет назад, если быть точным. Из-за женщины.
— Ага. И эта женщина — причина того, что с тех пор вы и слышать не можете о своих родственниках?
— Да. Ее звали Мэри. Третья жена брата Генри. Однажды, когда Генри еще разрешалось появляться при дворе, он привез ее туда. Я тоже был там вместе с приемным отцом. Было нелегко, но я сумел не показаться Генри на глаза. Мэри сама меня разыскала.
— История наверняка закончилась плохо? — тихо спросил Торманд.
— Именно. Хуже некуда. Мэри была красива, и ей удалось воспламенить мою кровь, и уже очень скоро я сходил с ума от вожделения. Иисусе, я был зеленым юнцом восемнадцати лет, почти не знал женщин, а она в свои двадцать пять была опытной соблазнительницей. Она морочила мне голову жалостливыми рассказами о жестокостях мужа, о том, как отчаянно ей хочется от него уйти. Она была уверена, что однажды он ее убьет. По крайней мере тут она говорила правду. Я случайно узнал, что она утонула лет пять назад. Человек, сообщивший мне новость, намекал, что очень немногие в Лоханкорри поверили в несчастный случай. Еще он сказал, что никому и дела не было, убили ее или нет. Все бы даже рады, что этой бабы больше нет.
— Итак, она вас соблазнила и вовсе не из любви к вам. Зачем? Хотела отомстить Генри?
— Нет. По правде говоря, они с Генри стоили друг друга. Ей был нужен сын. Она уже подарила Генри двух дочерей, и это его не очень радовало. Боюсь, что их уже нет в живых, потому что дочери Генри, как правило, живут недолго. Знаю лишь об одной, которая сумела дожить до брачного возраста. Хотя, по правде говоря, ее продали в жены старику совсем ребенком. Позже я узнал, что Мэри выбрала меня, чтобы зачать ребенка, чтобы этот ребенок был похож на Генри. Кстати, Генри также принимал участие в этой затее, хотя меня до глубины души поразило, что он способен смириться, признать собственную неспособность зачать сына. Так вот, Генри обнаружил, что мы стали любовниками, и избил меня чуть не до смерти. Кнут, которым он орудовал, оставил многочисленные шрамы на моей спине; фактически он содрал с меня кожу. Мой приемный отец и не надеялся, что я выживу; несколько недель я был на краю смерти. Он сказал, что никогда не видел, чтобы человека до такой степени запороли. До конца жизни удивлялся, как мне вообще тогда хватило сил доползти до постоялого двора, где мы снимали комнаты.
— Что вы сделали, когда раны зажили?
— Оказался настолько глуп, чтобы отправиться в Лоханкорри. Боялся за жизнь Мэри, вот как! Вынашивал планы, как спасти ее от этого чудовища. Жены Генри вообще не долго жили на свете, хотя никто не мог доказать, что он их убил.
Саймон болезненно сморщился, вспоминая мучительную правду, что открылась ему в тот последний визит в отчий дом.
— Можете не продолжать, Саймон.
— Ну уж нет, я продолжу.
Хотя бы для того, чтобы понять, что рассказать Илзбет, когда наконец придется объяснить, откуда на его спине шрамы.
— Инстинкт самосохранения подсказал мне, что нужно соблюдать осторожность. По крайней мере мне достало ума, чтобы не броситься со всем безрассудством на помощь прекрасной даме. Я понял, что нужен план. Поэтому я наблюдал и слушал. Даже переодевшись до неузнаваемости, несколько раз пробирался в главную башню замка. Так я и узнал, что это Генри послал ее меня соблазнить. Не стану утомлять вас подробностями. Скажу лишь, что она сделала это вовсе не из любви ко мне или из страха перед Генри. Ярость брата, когда он обнаружил жену в моей постели, оказалась притворством. Но он признался, что, избив меня, получил огромное удовольствие.
— Как вы полагаете — не ожидает ли он, что вы присоединитесь к числу его сторонников?
Некоторое время Саймон изумленно смотрел на Торманда, а потом выругался.
— Не могу сказать. Не хотел верить, когда услышал, как Хэпберн называет его имя. Не верится, чтобы Генри решил рискнуть всем, что создано нашими предками. Все, что он почитал своим, за счет чего жил все эти годы. Не вижу никакого смысла! Но похоже, что он решился.
— Есть еще жажда власти.
— В нашей истории, на нашем родовом древе нет ничего, что могло бы внушить ему безумную мысль, что он вправе притязать на королевский трон. Ничего, черт возьми!
— Но ему, видно, хватает жажды власти, Саймон. Те, кто поражен этим недугом, готовы оправдать любое преступление, если убеждены, что имеют право думать и делать то, что делают. Может быть, вам отступиться от этого дела? Подозреваю, вы не особенно любите брата. Но все остальное? Да, думаю вам небезразлична судьба Лоханкорри и его жителей. Но вы не можете забыть, что он ваш родной брат. Если добудете доказательство, которое позволит вам объявить его предателем, Генри ожидает страшная смерть.