– Я видел, какой ты зашла в кабинет, взволнованной, расстроенной, заплаканной ... Мне продолжать?
– Нет, – рявкает мне. – Стас, я тебе ещё утром говорила, чтобы ты прекратил за меня переживать и так за мной наблюдать! – приказным тоном говорит мне.
Думает, что меня это испугает? Да черта с два. Меня ничего не испугает, потому что её гнев – это настоящий пшик, который очень легко рассеять. по сравнению с моим.
– Ну если ты помнишь нашу утреннюю беседу, то ты тогда должна помнить и то, что я тебе сказал, – ты не сможешь мне запретить тебя любить! – повышаю тон, потому что не могу иначе.
Не могу спокойно об этом говорить. Все время порываюсь кричать на неё за то, что не отвечает взаимностью, что отталкивает меня и любит другого...
– Стас, давай не будем, пожалуйста. Я не в настроении с тобой спорить, – тихо сказала.
Вроде, я в настроении ссориться с ней. Была бы моя воля, украл бы её на необитаемый остров, где не было бы больше никого, кроме нас двоих, и она любила бы только меня. И не было бы тогда этих ссор бессмысленных.
– Как продвигается выполнение услуги? – изменив тему, спросила тихонько.
И вижу, как переминается с ноги на ногу. Опять волнуется? А я уже надеялся, что она забыла о той проклятой услуге. Но разве это возможно?
– Отлично, – ответил спокойно, но сердце бьется вовсе не спокойно.
– Ты смог его сфотографировать? – спрашивает моя маленькая.
Как же больно, что тот козел её больше волнует, чем я! Ммггрр... Стас, успокойся, ты не имеешь никаких прав, чтобы так реагировать.
– Да, смог. Теперь остается немного, – ответил ей показательным спокойным тоном.
Я хочу только одного, чтобы она была счастлива. Поэтому должен сделать всё так, как она хочет. Ведь тогда и я буду счастлив. Ведь я научился ценить мгновения, проведенные с ней, делая их счастливыми для себя.
– Хорошо, я рада, – сказала и вышла из кабинета.
А я направился в коридор. Сначала хотел за ней пойти. Однако меня остановил Сирык.
– Привет, Блэк. Что там у тебя? – друг сразу перешел к делу.
– О, Сирык, привет, – я обрадовался его появлению. Нужно было отвлечься от мыслей о том козле и друг мне в этом помог.
– Что с тобой? – спросил его сразу, как обратил внимание на его «хороший» вид. – Ты, что, как избитый весь, или совсем не спал всю ночь? – начал внимательно рассматривать друга, нахмурив брови.
– Да, Стас, почти не спал ночью, – коротко ответил мне и спрятал руки в карманы джинсов. Что-то мне не нравится его вид и угнетенное состояние. Почему сегодня все подавлены? Магнитные бури что ли?
– Почему? – я сложил руки перед грудью, подозрительно наблюдая за Сирыком. – Что-то случилось?
– Да ничего, все хорошо, – сухо ответил мне.
Но я вижу, что что-то не так, а он не хочет рассказывать. Такого никогда не было. Он всегда делился со мной всеми проблемами и неурядицами. Не было такого, чтобы друг что-то от меня скрывал. Мы с детства с ним дружим и еще с того времени поклялись, что будем все рассказывать друг другу, делиться всем.
Он первый узнал про Арину, однако не поддержал меня в моих чувствах к ней. Говорил, что это не серьезно, и не взаимно. Мне было больно слышать такое от своего лучшего друга. Может, поэтому наша дружба временно остановилась? Не знаю. Но я всегда и во всем его поддерживал. Так почему же он сейчас не может открыться?
– Просто мой комп сломался, чинил почти до утра, – сказал мне такую версию правды. Я лишь удивленно поднял брови.
– Да, так я и поверил. Что-то ты темнишь, Сирык, – посмотрел на него, нахмурив брови и зажмуривая глаза, пристально присматриваясь к другу, ища, в чем же подвох.
– Стас, я уже сказал тебе, что со мной. Давай говори, что ты там хотел и ради чего я сегодня пришел в школу, а не отсыпаюсь сейчас, – Сирык так раздраженно это всё сказал, что первое, что я подумал, здоров ли он. Ведь друг почти не бывает раздраженным. Агрессия – это моя стихия.
– Ну хорошо, не хочешь, не говори, – ответил на его раздражение. – Тут такое дело, даже не знаю, как сказать, – начал думать, как лучше это все ему преподнести.