- Приговор! Отец Литы, Говир Иенрафский, за принятие даров смерти и некромантии, будет наказан и излечен от скверны в его теле. Ему суждено отсидеть пять лет в темнице, а его мертвая рука будет отсечена. Приговор исполниться здесь, сей же час, незамедлительно!
Солдаты подвели безвольного старика к гильотине и просунули его правую руку к доске. Взмах топора, удар, кровь. Не было крика, Говир почувствовал самую сильную боль и более не мог чувствовать ничего.
- Казнь окончена, - заорал Регар, понимая что Терон уже ничего не сможет сказать, - если не хотите оказаться здесь, расходитесь по своим домам. Живо!!!
Вся жизнь - иллюзия мирного неба. Нет ничего более жестокого, чем жизнь и нет ничего сильнее, чем дух. И это больше всего приводит к самым плохим вещам. Терон понял, что сила духа, может привести к разрушениям, смертям и горечи. Он вспомнил слова Литы в темнице и никак не мог их забыть. Они витали в его голове, пронзая разум. Просто так, это не пройдет.
Инквизитор остановился возле обугленного тела девушки. Ее череп с кусками не сгоревшего мяса застыл в болезненной гримассе. Сам труп, потихоньку сползал на землю, к углям. Белые, так и не сгоревшие глаза, устремились в небо.
- Пусть Летур примет твою душу, о невинная жертва... И пусть твои слова, Лита, дочь мастера, сбудутся!
Терон укутался в свой плащ и строевым шагом, показывая свое почтение, зашагал к церкви. Прибыв в не такое уж и священное место, он сразу же нашел Регара, который пожирал мясо причавкивая на всю залу.
- А, вот и ты, дружище, будешь трапезничать? Из материка тьмы привезли тамошних курочку. Объедение.
- Да чтоб ты подавился, - огрызнулся Терон и поспешил наверх.
- Я тебя тоже люблю, мой ученик! - послышался за спиной язвительный голос Регара.
Зайдя в свою келью, Терон разбросал все вещи, снёс кровать с пола, сбил шкаф для одежды и ударом кулака разбил зеркало.
- Проклятье! Я же знаю, что некромант вернётся! Знаю! Он все заполнит мертвецами!!! Все!!! Почему я не хочу ничего делать?!
По его кулаку стала течь густая, багровая кровь. Он посмотрел на нее и укусив собственный кулак, пытался выпить. Это привело к тому, что желудок инквизитора не выдержал, и он вырвал.
- Хочу быть тьмой! Хочу быть тьмой, слышите меня, Боги! Где вы Боги! Куда вы к аергару делись!?
Регар стоял у двери в комнату Терона и все естественно слышал. К нему подошёл местный священник и неодобрительно причмокнул, смотря голубыми глазами из под густых белесых бровей.
- Загнулся сынок, - пожал плечами Регар, - а я говорил тебе, отче, не для слабых наша работа.
- Все верно, паладин, все верно. Только вот и ты не безгрешен тут.
- Ты на что намекаешь, отче? Как тебе не стыдно то, я все по свету делал.
- Ой, Регар, как будто я не знаю как ты делаешь по свету. Иди-ка лучше займись... Чем все время занимаешься, а я напишу депешу с хвальбами в Иенраф. Мальчик достоин награды за такую работу для нашего города.
- Не спорю, он достоин. Только видимо, в инквизиции его больше не увидят.
- Это уже не наше дело, Регар, дай мне путь, отойди!
Регар сделал сконфуженное лицо и поднял вверх руки, будто он ничем не виновен.
- Проходи, старче, как я тебе мешаю...
- Идиот! - бробурчал тот и прошел к своему кабинету.
Ночь для Терона была невыносимой. Он смотрел в потолок, в руке от порезов было больно, а живот ворчал из-за пустоты в нем. Парень не хотел себя успокаивать едой, водой и питьем. Он не хотел праздновать свои большие грехи, которые теперь мучали его душу. Вокруг были видения и воспоминания всего, что он успел увидеть за свою жизнь.
- Ещё чуть времени, и вместо этих людей на площади, рыбаков в доках, эльфов в знахарской площадке - будут одни умертвия... И виной этого стал я! Я!!! Будь я проклят! - парень выдирал белые волосы, пытаясь сделать себе как можно больнее. - Ангелы увидят мои грехи, они покарают меня и отправят в последние уровни Аергара. А я буду рад этому! Я буду рад всем истизаниям безжалостных демонов и даже не взреву от боли! Я буд рад! Слышишь меня, Летур!? Скажи мне, что такое свет! Скажи!!!
Слезы текли по его щекам, он не смог сдержаться и расплакался.
Глава 10
Это день не забыть никогда. В моей памяти он останется самым мрачным началом моего нового могущества. Именно этот день станет причиной того, что через столетия, обо мне напишут книги историй.