— Вставай, Арчи. Вставай, вставай, вставай! Скажи что-нибудь
— Встаю.
— Вот так, молодец. Слушай меня очень, очень внимательно. Бери паспорт, такси и дуй больницу, быстро. Найди там главврача. Мама жива, ее готовят к операции. Чем быстрее ты приедешь, тем быстрее она начнется. Сейчас я переведу тебе на карту пол миллиона.
— Откуда?
— Какое тебе дело?
— Кредит???
— Даже если и очередной кредит. Мне надо срочно уехать. Очень, очень надо. Расплатись. Делай все что они скажут. У меня связи не будет. Пиши. Я приеду во вторник. Трать смело, потом еще будут. Как понял?
— Понял. Уже в подъезде.
— Все тогда… Арчи…
— Угу.
— Я никогда этого не говорила… Но я люблю тебя. Прости что я тебя в детстве чморила.
— Милк, ты чего, ты лучшая сестра! Тоже тебя люблю. Все, давай, мне такси вызывать надо.
За пол часа мы пешком под дождем мы дошли до круглосуточного банкомата. Я трясущимися руками, положила пол миллиона в черное зево банкомата, все это время прижимала пачку к себе, как последнюю надежду, боясь выпустить из рук. Уфф, упали на карту… Перевела. Позвонила брату, подтвердил, что пришли. Он уже был у главврача, сказал, не может говорить, но забыл завершить звонок. Какое-то время я слушала усыпляющее бормотание на том конце трубки. «Пожалуйста, пожалуйста – словно меня могли там слышать, шептала я – пожалуйста, спасите ее…». Я тянула время. Написала Аньке, типа это очень важные дела. Хотя может это и правда важно, но в свете происходящего… Написала, что позвоню во вторник и все объясню. А пока я с Каином. И чтоб помогла Артуру если сможет.
Вот вроде и все… Мы стояли за стеклянной дверью помещения с банкоматом. В отражении – Каин, высокий, чертовски красивый, с какой-то не по не здешне горделивой осанкой и в роскошной одежде, и рядом трясущаяся, в старой куртке я, на подкашивающихся от недосыпа ногах. Сквозь все это пробивался свет уличных фонарей. Капли брильянтами катились по стеклу.
— Ты закончила? – Каин тронул меня за плечо, заставив вздрогнуть очередной раз.
— Ты позволишь мне дождаться конца операции?
— Не в твоих интересах. Чем быстрее я отдам своим колдунам распоряжения, касательно твоей матери, тем лучше для нее.
— Наверное ты прав… Просто мне очень страшно. У нее точно есть шансы на благополучный исход?
— Слово короля.
— Откуда я знаю, что ты король. Может проходимец обыкновенный, а эти красивые шмотки – единственное, что у тебя есть. А может необыкновенный проходимец…
«Непроходимый обыкновеннец» - подбросил мне идею мой воспаленный мозг. Я усмехнулась. Налицо спутанность сознания. Может Каина тут вообще нет…
— Не бойся ничего – он зачем-то коснулся моей щеки. Я поняла, что он стер слезинку.
— Что надо делать?
— Для первого раза тебе лучше закрыть глаза – он мягко, как ребенка развернул меня к себе и взял за обе руки. Только жалости от него еще не хватало. Я шмыгнула носом и вздернула подбородок. Закрыла глаза. До чего же мне было страшно…
Какое-то время ничего не происходило, а потом меня словно размазало по пространству. Это было похоже на тот фокус со зрением, только на этот раз случилось размытие всех ощущений сразу. Я перестала чувствовать тепло его рук и свои замерзшие ноги. Перестала чувствовать гравитацию. Сначала точка притяжения, казалось, переместилась куда-то вверх, а потом просто исчезла. Сильно закололо предплечье. Растаяли звуки в белом шуме, как и притяжение, они были настолько привычными, что мне казались до этого тишиной. Дольше всех сохранялись тактильные ощущения. Я чувствовала его руки, и ничего больше. Тихая волна… Громкая волна… Я вдруг поняла, что слышу мысли. Равнодушные, как звук лежащего камня. «И все-таки я заполучил себе телепата… пролистываем этот мир, как страницу книги»
Интересно, я вернусь сюда когда-нибудь? Опять эта мысль о том, что Каину ничего не стоило меня обмануть, и все мое доверие к нему держалось на его харизме. И подписала я черт знает что. Может рекламный проспект какой-нибудь. «Выступление кабаре `блондинки`» или какие у них там еще развлечения? Ярмарка меда какая-нибудь.
Рядом начала материализовываться какая-то другая реальность. Мы были еще не в ней, но я чувствовала ее всем телом, как чувствуют тепло. Чувствовала без чувств. Или в отсутствии привычных ощущений, активировалась какая-то скрытая способность? Почему-то запахло сиренью. Тут уже зацвела сирень? Только уперевшись ногами о пол, я вдруг поняла, что до этого была без опоры. Меня собирали в новой действительности, как конструктор, по частям. Появились все звуки сразу. Тиканье часов, потрескивание пламени, шум ветра за окном, шорох одежды, дыхание, сердце, равномерный гул тока крови и черт знает что еще. Я, не спрашивая разрешения, открыла глаза. Тусклый свет. Горела куча свечей и что-то в камине. Комната поражала обилием деталей, и каждая деталь была кричаще роскошной. Стены с лепниной и позолотой, куча картин, канделябров, статуэток, статуй, ковров, гобеленов, цветов, каких-то инструментов, резная мебель, книги, посуда – всего не охватить взглядом. Безвкусным это не было, просто всего было очень много, взгляд терялся в деталях, и начинал блуждать, пытаясь уловить во всем этом скоплении хоть какую-то логику. Короче «бабушкин сервант».