— Ажиотаж вокрут турниров в этом столетии достиг невероятных масштабов. Отец говорит, что правителю проще пережить какую-нибудь локальную войну, чем идеально провести турнир. Так что, можешь считать, это будет нашим первым серьезным испытанием на этом посту - подмигнул он.
— Поняла - я опять закрыла глаза и откинулась на спинку кресла.
— После турниров начнутся балы. Лучшие красавицы страны будут конкурировать за пообедителей. Нам предется провести несколько. Хорошо бы тебе начать брать роки танцев.
— Ты сказал, что я отлично танцую
— Мила, не будь так наивна. Я соврал. Танцуешь ты ужасно
Ну все, он прошел точку невозврата...
— Знаешь что???!!!
— Да не кипятись ты так!
— Я, значит ужасно танцую??? Предатель!!! Ты продал меня вернеровцам!!!
Я замахнулась, чтобы ударить его
— Ну давай, попробуй, ударь меня - с издевкой улыбнулся он, поднимая со стола серебрянный колокольчик, намекая на то, что он в любой момент может вызвать охрану.
— Ты знаешь, что надолго они меня не задержат
После занятия с Кристианом у меня в голове каким-то образом, само собой возникло какое-то новое чувство. Я бы назвала его осознаванием механики предметов, физики реального мира. Я понимала в каком направлении, если вырывать колокольчик, его пальцы будут наименее сильны. Я понимала, что если зажать язычок калокольчика, заведя мизинец в нутрь чашечки, он не зазвенит, когда я его вырву. Я понимала, что если положу свою руку сначала поверх его с виноватым выражением на лице, это его отвлечет. Именнно так, почему-то в обратном порядке. Оставалось проделать это в правильном. Чувственное касание, плавное скольжение вниз, рывок... Я занесла руку с колокольчиком, не меняя хвата, просто развернув ее острым наконечником рукоятки Каину в глаз, как он учил, используя вес предмета, как молотком...
Я остановила руку в нескольких миллиметрах от цели. Вернее, нельзя сказать, что это сделала я. Я не принимала такого волевого решения. Какие-то чертовы защиты. Щипало запястье, вспомнилось к месту, что по условиям контракта я не могу причинить ему зла...
Ярость мигом куда-то улетучилась. Пришла холодная ясность из серии "что я творю". Но, по крайней мере, одно я сделала. Я его напугала... Если как следует разыграть эту карту, если сделать вид, что так и планировалось...
Он встал, упершись кулаками в стол. Он был выше меня. Мы какое-то время играли в гляделки.
— То, что я сделал, Милана - это НОРМАЛЬНО
— Нормально??? По законам вашего гребаного мира!!! Право выбора - неотъемлимое право человека!!!
— Ты о правах заговорила - рассмеялся он - здесь??? Здесь ты живешь по законам этого мира!!!
— Мразота!
— Я позаботился о тебе!!! Это было лучше, чем то, на что ты могла рассчитывать, учитывая череду твоих любовных похождений!!!
— Вернее, ты хотел их остановить!!!
— Я буду рад, если ты настолько серьезно относишься к браку, что это тебя действительно остановит!!!
— Это, Каин, вообще не твое дело!!!
Что-то во мне, какой-то внутренний наблюдатель посмеивался над ситуацией. И приговаривал "еще, еще - тогда он точно заключит тебя в объятия. Он ведь всегда прекращает твои истерики именно таким образом"
Я разбила о пол какую-то фарфоровую вазочку с позолотой. Каин не спешил меня утешать. Юные девы с кувшинами у родника с укором смотрели на меня с разбитой миниатюры. Сердце бешенно колотилось. Тогда я решила брать голосом.
— Ненавижу, тебя, ненавижу, ненавижу-у!!!
Я буквально жаждала его объятий, как ребенок бьющийся в истерике. Так остро, что готова была наносить себе увечья. Он не подходил. Я без сил упала в кресло и по старой привычке, закинула голову к потолку, чтобы тушь не потекла, хотя новые нарощенные ресницы не боялись слез...
Пусть уже вызовет чертову стражу и меня уведут с позором. Скосив глаза к двери, я обнаружила, что стражник давно уже стоит на пороге, ожидая приказаний, но не получает их. Что делает Каин, я не видела, вернее, не стала смотреть.
Как долго продлиться эта дурацкая пауза?
Кожа требовала объятий. Обычно после такого он давно уже ко мне подходил. Кожа жаждала тепла, и эта жажда ощущалась легким холодком, и едва заметной пустотой. Что-то изменилось после похищения. Что? Он решил, что я теперь знаю о нем все самое ужасное, и нет больше смысла изображать доверие. Если это так, то умоляю, продолжай меня обманывать. Как там пера "ВиаГра"? Обмани, но останься... Или? Они стали ближе с Марией, пока меня не было. Это заметно. И тогда, если он не хочет больше ко мне прикасаться ради нее, придется допустить, что у него есть какие-то принципы, а еще дальше допустить, что все эти жамканья и обнимашки не были способом мною манипулировать, он делал это следуя своим настоящим чувствам...