За мной прислали во второй половине дня. Я быстро стерла размазавшуюся тушь, привела себя в порядок и проследовала в кабинет его величества. Вскоре появился какой-то мужчина, отослали слуг. Мужчина почти не думал о своих делах, скорее пытался угадать, что думает король. Чувствительность упала, я слышала все глухо, на грани восприятия. Наконец, он ушел.
— Рассказывай – Каин уселся в кресле напротив меня.
— Кажется меня напоили успокоительным…
— Плохо… Тебе нельзя.
— Я так сойду с ума
— Если приступы будут повторяться, я сам подберу тебе препараты и дозу. Но никакой самодеятельности! Услышала?
— Да
— Как надо отвечать?
— Да, ваше величество
Спорить с ним не было сил.
Потом я кратко изложила то, что удалось разобрать с утра. Но, как оказалось, я не уловила самого главного. Кто… Относительно кого... В какой момент времени…
Он долго и нудно пытался объяснить, кто из придворных кто, но я ничего не понимала. Мы давали людям совершенно разные характеристики, и даже когда вроде казалось, что мы наконец друг друга поняли, вдруг выяснялось, что мы говорим о разном. Каин злился. Мне еще ужасно хотелось есть (ведь я пропустила обед) а попросить я не решалась.
— Ты бледна – сказал он, закончив, наконец с работой. Как ты себя чувствуешь?
— Тошнота и все тело ломит. Хочу забиться куда-нибудь в саркофаг, чтобы меня залили двадцатиметровым слоем бетона и похоронили как атомный реактор. Может хоть там я не буду слышать эти голоса… Все начинает путаться. Все начинает путаться, я даже не понимаю, что это отдельные люди, или отдельные мысли, огромный человеческий рой. Ты даже не представляешь какие они все тупые. Ты думаешь, я выявила изящные комбинации или хитрые ходы? Они думают о пуговицах, Каин! О пуговицах, служанках, слизняках, пальцах! Они не просто об этом думают. Они сходят об этом с ума, их циклит на этих мыслях!
— О пальцах? Кто думает о пальцах?
— Да этот, который только что ушел. Постоянно думал о твоих пальцах. Он возомнил себя великим аналитиком, решил, что по положению твоих пальцев сумеет понять, что ты думаешь.
— Значит он знает
— Что?
— То, что ты только что сказала - Каин посмотрел на свои руки, растопырив пальцы – спасибо, Мила, на сегодня это первая ценная информация от тебя. Я доволен – подойди-ка сюда.
Он опять своим мягким, отеческим жестом взял меня за плечи и подвел к зеркалу.
— Тебе надо привести себя в порядок. Выглядела я действительно плохо. Бледная, а в глазах какой-то нездоровый сумасшедший огонь. Словно только что пробежала марафон с целью сообщить какую-то ужасную новость – а то еще подумают, что я тут над тобой издеваюсь - он ущипнул меня за щеки, пытаясь вернуть на лицо румянец.
— Так и есть… Может хватит для первого раза – робко спросила я.
— Нет
Каин снял с себя цепь с рубином и одел мне на шею
— Кто знает, может действительно поможет…
Внезапно наступила абсолютная ясность. И тишина. Я бы сравнила это с солнцем в морозный день. Прикоснулась к камню на груди. Отметила краем глаза тремор рук. Я физически чувствовала, как меня отпускало. Я словно вынырнула из потока грязной мутной воды, в котором варилась. Чистота и ясность…
— Спасибо…
— Я даю тебе его во временное пользование. Как инструмент. По окончанию контракта он вернется ко мне
— Каин, а есть у тебя какая-нибудь еда? Хотя бы конфетка. Такое чувство, что я потратила энергии словно на шахте в забое работала. Наверное, глюкоза в крови выгорела…
— Погоди – он достал откуда-то плитку в промасленной бумаге, и видя, что я не справляюсь с оберткой, сам развернул ее. Это была кислючая противная пастила, но я разжевала и проглотила ее.
— Больше не пропускай обед
— Хватит говорить очевидные вещи. Я сама справлюсь, сделаю выводы и пойму, что мне нужно для работы. Просто со мной это в первый раз, я не могла быть к этому готова! Нужно будет очень много сладкого, распорядись чтобы оно всегда стояло здесь, в кабинете. И бумага. Придется записывать самое важное, иначе я никогда всего не запомню. Только ручка осталась в моих покоях
— Ты не можешь пользоваться здесь предметами из вашего мира
— Я что, по-твоему, буду писать гусиным пером?
— Не гусиным. Идем, я научу тебя
Он подошел к столику, где лежало обычное, металлическое перо, чернильница и листы сероватой бумаги. Они тут, что, не умеют отбеливать бумагу? Каин обмакнул перо и вывел несколько слов… какой-то абракадабры.
— Что это?
— Ты, что, не можешь читать?
— Ничего не понимаю. Я же речь как-то понимаю. И ты. Ты там у нас говорил на русском. У вас, наверное, другой алфавит?