— В комнате охраны... Это было не то...
Все дело было в том, что на меня смотрел Каин... Еще и активно комментировал...
— В начале ты показалась мне такой раскованной и такой свободной... А на деле так старомодна... Меня так только прикалывало когда девчонки приводили своих подружек посмотреть, а порой и поучаствовать
"Что за девки были в той деревне... Сильные, выносливые, хоть всю ночь дери... Не чета этим хрупким аристократкам... Но Милка... Эта взяла все лучшее от обоих сословий. Красота знати, выносливость рабочей бабы... А что до сисек и ресниц, ничего подобного ни там, ни там не сыскать. особенно ресницы... Повязка, все удовольствие портит..."
Господи, и зачем мне только эта информация?
Не у того человека я роюсь в голове, не у того...
Если Каин сейчас вовлечен в процесс, хотя бы зрительно, быть может, и защиты ослабли?
— Крис, посади ка девчонку сверху. А то ты загораживаешь все интересное.
Как некстати. Я пряталась, как за скалой, за огромным телом Криса... С другой стороны... Он хочет смотреть на меня... Эта мысль не имела ничего общего со стыдом...
Мы поменнялись. Я вслепую, руками шарила по груди партнера, пытаясь удержать равновесие. Если думать только об этом, можно обстагироваться... Нет, нельзя. Я должна думать о том, что думает Каин...
***
Забегая вперед, скажу, что ничего у меня не вышло. Когда все закончилось, Кристиан оделся и вышел за дверь, повинуясь приказу.
Я лежала, на полу, скорчившись, конвульсивно вцепившись в длинный ворс пушистой, шкуры-ковра, все еще голая, все еще с завязанными глазами, в слезах и соплях, и беспомощно ревела. Страх сковал так, что я боялась пошевелиться, казалась, оставаться, повернувшись спиной к Каину - самое безопасное, хотя недавние побои начинали ныть от одной только мысли о его взгляде...
Я осталась с этим чудовищем наедине. Чудовищем ли? Самым кошмарным было то, что Крис ему подчинялся... Все ему подчинялись... И оттого вина отдельного человека словно смазывается, а преступлением становится сам факт безропотного подчинения... А значит я ему подчиняться никогда не буду, никогда...
Я почувствовала электрическую шелковую прохладу кожей - Каин набросил на меня какую-то простыню. Его рука на моем затылке... Он снял повязку. Я все равно не открывала глаз. Не хочу ничего видеть. Ни видеть, не слышать... Я заревела в голос. Что происходит? Почему я в его объятиях... голая... Между нами только тонкая ткань, которая даже ничуть не снижает чувствительность. Я слышу как бьется его сердце. Тук. Тут. Тук.
Я, кажется сошла с ума... Я даже не дерусь, хотя только что хотела его убить - я роняю голову ему на грудь, орошая ее слезами. Наконец осмеливаюсь открыть глаза. Фиолетовая... Простыня фиолетовая... Какой диссонанс... Я разревелась еще сильнее. Его сердце колотит как молот, наращивая мощь, кажется сейчас выскочит из груди. Что происходит вообще? Он меня утешает? Или... ему самому плохо?
Я с трудом заставила себя успокоиться. Почему я не понимаю, что происходит в этой больной башке? Для меня сейчас самое важное - читать его. Черт, сколько дней прошло, я так и не выяснила ничего, ни про контракт, ни про защиту. Нервная выдалась вахта...
Сморкаюсь в простыню, превознемогая желание сделать это в его рубашку.
Дышу. Смотрю в пол.
— Каин, тебе все еще нужен телепат? - как можно более спокойно спрашиваю я
— Разумеется... - чувствуется что вопрос ставит его в тупик, он ждал чего-то другого. Обвинений
— Тогда прекращай. Я на грани. Я скоро сойду с ума. Я уже не понимаю, что происходит...
Он касается меня рукой на спине меж лопаток в каком-то несмелом полуобъятии. Там, со спины я голая, и это дико некомфортно... Я пытаюсь провалиться в него, прижимаясь еще сильнее, чтобы избежать контакта с рукой...
— Я был в бешенстве... - он говорил медленно, словно ему было тяжело - должно быть, придется признать это... - Мила, я не могу смотреть на то, как ты раз за разом находишь себе мужчин... Я пытался по хорошему, пытался ограничиться простым запретом, но ты этого не понимаешь...
— Ты думаешь мне легко было видеть тебя с Марией!!!!
— Это другое...
— Разумеется другое!!! Я же не человек, а ты человек! Ты же относишься к тому рафинированному элитарному меньшинству, чувства которых важнее чем чувства других людей!