На следующий день Анька приходит одна. Ее взгляд шарит по палате, виновато, словно ищет за что зацепиться...
Я ковыряюсь в пирожном.
Маму отпустили домой на пару дней. И меня, если поговорить, могут завтра выписать. Но маме нельзя нервничать, а мне нужны перевязки. Что-то про институт, работу и цены. Научную работу. Она ее все-таки пишет. Я решаю не выписываться и отоспаться. Прошу пробить мне отдельную палату. К вечеру меня переводят.
На третий день Анька привозит не ресторанную еду, а домашний куриный бульон. Мама сама приготовила. Правда, не знала, для кого, ей сказали что просто какой-то знакомой... Артур сидит с мамой, поэтому опять не приехал. Пью бульон и плачу.
К вечеру начинает раздражать все. Бесконечные капельницы... Неулыбчивый персонал... Хочется встать и ходить... Я встаю, за что тут же получаю звездюлей от персонала...
***
Так проходит неделя. Я начинаю все больше времени пребывать в сознании и все больше думать. Мысли постоянно возвращаются к одной и той же сцене. Скрежет арбалетного болта по красивому, расписному доспеху, когда я, пробитая насквозь начинаю соскальзывать с груди Каина. Чтобы не думать, смотрю какое-то аниме. Прошу Аньку провести мне сеанс, но понимаю, что не в состоянии даже поддерживать нить разговора - туплю и не соображаю.
В конце недели мне делают очередной рентген и отпускают домой. Мама уже уехала. Остались какие-то ее вещи, ее следы, запах, продукты в холодильнике.
Я целыми днями смотрю сериалы в своей комнате с очередного нового телефона - старый остался в замке. Контакты Каина были только в нем - написать ему я не могу. Артур периодически кормит меня с ложечки, любимой грузинской кухней, периодически куда-то пропадает. По тому, что обоих постоянно нет дома, я понимаю, что оба работают. Невыносимо скучно. Медсестра приходит, делает перевязки, ставит капельницы. Чтобы ей было проще, у меня из руки торчит катетор, который нельзя трогать. Анька вечерами тащит в дом, отрывая руки, пакеты с глюкозой, соками и продуктами из магазина, и на этом ее забота заканчивается, она падает без сил. Я начинаю думать о том, чтоб заплатить ей тысяч сто, чтобы она провела со мной хотя бы один день... Но тут появляется его королевское величество Каин...
Анька верещит, что я слишком больна и не могу ходить, я смотрю с порога на весь этот переполох... Каин смотрит на мои ноги, словно впервые увидел. Впрочем, так оно и есть. На мне голубая пижама с медвежатами - рубашка с коротким рукавом и ультракороткие шорты - минималистичная дань присутствию брата. Каин протягивает мне деньги. Я пересчитываю. Три миллиона двести. Говорю, что денег в пачке не хватает. Каин говорит, что больничный не оплачивается, иначе я буду тут прохлаждаться вечно. Анька переходит на ультравизг, что то про то, что я больна, и заставлять меня работать может только такая мразь, как он. Каин вежливо разъясняет, куда ей пойти со своим трудовым кодексом и демократией, а мне говорит, что награду за подвиг я получу в золоте. Мне становится страшно. Я вдруг понимаю, что я могу потерять этот хрупкий-прехрупкий мир, где все с каким-то невероятным усилием собралось в кучу, но может вот-вот рассыпаться. Говорю Каину, что мне не нужно золото, нужны деньги. У меня скоро брат женится, и вообще... Анька спрашивает, что за бред я несу. "Ты ведь беременна" - говорю я. Откуда я знаю? Слишком уж она трепетно сатала относиться к чужому страданию, и вообще... Я неплохо научилась читать людей. Оказывается, Арчи еще не знает. Говорю ей, чтоб решала сама, но если все таки они пойдут регистрировать брак, лучше пусть не ограничиваются простой регистрацией... И лучше во вторник...
Каин уже тащит меня за локоть к двери. Анька в последний момент забегает в комнату и возвращается с огромным пакетом из пятерочки с платьем, которое с меня сняли в операционной. Его отдали в химчистку и даже попытались зашить разрез, в общем, может еще можно починить...
Вот так вот, в пижаме с мишками и объемным, надутым пакетом, я попадаю в освещенные светом свечей королевские покои. Задвинуты тяжелые бархатные шторы. Позолоченная лепнина, завитки канделябров, резьба на мебели - все это тускло, но очень дорого блестит.
— Раздевайся - коротко командует Каин
— Что???
— Я должен тебя осмотреть
— Спасибо, не надо
— Мила!
— Меня осматривали лучшие врачи!
— Но не целители