От последнего хочется плакать. Плакса Милана. Он, наконец, убирает руку, и я вскакиваю. Состояние стало другим. Я уверенно беру свою пижаму, четкими движениями застегиваю пуговицы, одну за другой, и агрессивно смотрю ему прямо в глаза.
— Ты ревнуешь? - спрашиваю я
— Ревную - соглашается он.
Я медленно киваю, и показываю ему фак
Хочется сказать, что я ничего не должна ему, пока и он не возьмет на себя определенных обязательств, что-то про то что "страдай, ты сам это выбрал", хотя я понимаю, что это выбираю я - делать ему больно. Потому что мне больно самой и я не знаю иного способа это прекратить, кроме как воздействовать на источник боли...
Но я просто показываю ему средний палец и улыбаюсь улыбкой Джокера.
ГЛАВА XXI ★ НАГРАДЫ ЕГО ВЕЛИЧЕСТВА
Разумеется, выйдя из королевских покоев, я нос к носу столкнулась с Кристианом, который стоял на часах.
Бешенный набат его мыслей "МИЛКА!!! ЖИВА!!! Почему она в таком странном виде? Что он с ней делал? Это не мое дело, теперь уже не мое дело, она уже не моя, теперь не моя, никогда не будет моей... Спасибо что ты жива... Я просто счастлив что ты жива"
Вид у меня действительно странный. Я пытаюсь спрятать голые ноги и белые кроксы с клубничками, юбками того искристо-голубого платья, что висит у меня поперек теперь уже работающей руки. В той же руке зажата брильянтовая диадема, на запястье небрежно болтается ожерелье. Пакет с логотипом пятерочки Каин у меня отобрал и спалил в камине, он, кстати жутко вонял... Понимаю, что полностью все равно не закроюсь, хмыкаю, вздергиваю подбородок, распрямляю плечи и гордо удаляюсь под предательское поскрипывание кроксов...
Лиска ждет меня у себя, она предупреждена о моем появлении и привыкла ничему не удивляться, судорожно думает о недавнем разговоре с королем, думает о том, что ей платят за то, чтобы она окружила меня заботой, но как, если я не хочу ни нежиться в ванной, ни кайфовать от массажа, и вся "забота" сводится к тому что она выполняет какие-то странные поручения и покрывает сомнительные делишки даже перед королем...
Упс! Как интересненько! Я смотрю на Лиску совершенно иным взглядом. Она тупит на мой внешний вид, больше его ей рвут шаблон мои странные тапки.
Спа так спа. Давай уж тогда оттянемся по полной... Хоть Каин и сказал, что вызвал меня для какой-то очень важной работы, и не может позволить мне "болеть" дальше, я чувствую себя так, словно бесить его — моя единственная миссия, поэтому, безусловно, очень важные переговоры подождут...
Через пол часа я валяюсь в ванной с душистой пеной с закрытыми глазами, Лиса занимается моими волосами, и, похоже тоже кайфует...
— Ты достала мне лестницу? — спрашиваю я.
— Да, госпожа
— А его величество в курсе об этом?
— Нет, госпожа...
— А почему?
Ее мысли в смятении. Но скоро они успокаиваются, и выкристаллизовывается нечто твердое, нечто вроде того, что "будь верен тому, кто верен тебе"... Она много лет служит в этом замке, но не заработала ничего, замок не дал ей ничего, его величество не дал ей ничего, кроме куска хлеба, тогда как ей нужен был дом... И, в конце-концов, она выполняет прямой его приказ заботиться обо мне, ибо как еще ей проявить заботу, кроме как демонстрацией своей верности... Но все эти мысли это конечно, не то, что она вправе озвучить вслух... А что ей ответить???
— Его величество ничего не спрашивал об этом, моя госпожа...
"А если поинтересуется, я, конечно, буду вынуждена ему рассказать, иного пути нет, иначе меня рядом с вами просто не будет..."
Я вслепую нащупала ее ладонь и чуть сжала, чтобы дать ей понять что я ценю это, и все понимаю... Благодарить ее за это вслух это как признать сам факт свершившегося преступления...
В тот день я впервые похвалила себя за то, как выполнила работу. Я чувствовала себя неотразимой в новом синем и новых брильянтах, я не влипала ни в чьи эмоции и ничьи негативы, просто механически, без всякого страдания законспектировала встречу, а вечером без всяких уговоров, конфликтов и демонстрации силы прочла эти записи Каину, не тратя силы на то, чтобы делать какие-то выводы и строить догадки. Он сидит напротив, утонув взглядом в моем декольте, но я строю из себя снежную королеву. Наконец, отпускает.