— Милана, что ты делаешь?
— Да так… Ритуалистика, не обращая внимания.
— Поосторожнее с цветами. В нашей традиции это может быть воспринято… весьма неоднозначно - я засмеялась, представив, какой символизм можно усмотреть в поедании цветка – ты завтракала?
— Час назад, ваше величество – «ваше величество» было данью блондинке – я не хотела, чтобы про нас начали разносить слухи. Но пусть только она выйдет отсюда, я его так «приласкаю».
— Ты делаешь большие успехи – едко заметил он. Смолчала, продолжая бесцельно шататься по комнате. И чего ради я тут маюсь от безделья в такую рань? Мог бы дать мне поспать, учитывая, что вчера денек был тот еще… - сядь, ты меня нервируешь.
Я послушно упала в кресло и приняла прежнюю позу. Интересно, какое у нас сегодня «расписание»? Я настроилась на охранников, но не заметила ничего подозрительного. Тот, что повыше думал обо мне. Снова на блондинку. Блондинка тоже думала обо мне, причем не самые лестные вещи, но в общем то правду. О том, что мои наивные попытки привлечь внимание короля выглядят довольно смешно, и он никогда не поведется на такую дешевку, как я. Дешевка, значит… Интересно, как в их понятиях вообще должны выглядеть и вести себя женщины? Я пока ни одной не видела кроме горничных и Марии. Но последней по статусу полагалось быть роскошнее всех. А вообще было бы неплохо изучить местную фауну, наверняка у них можно подсмотреть кучу интересных идей касательно стиля… интересно тут есть какие-то каталоги или альбомы? Надо спросить у Лисы… Лисенок… Она тут, наверное, пока единственная, кто за меня. Хоть и докладывает королю. Я, наверное, не заметила, как уснула, потому что легкое прикосновение было для меня настолько внезапным, что меня аж подкинуло в кресле. Каин стоял напротив, горничной в комнате уже не было. Я почувствовала, что руки и плечи предательски покрылись мурашками.
— В этом платье особенно заметно, как мало я тебя интересую как мужчина – усмехнулся он. О, мы научились иронизировать?
— Так не прикасайся ко мне, если не хочешь, чтобы все твое утреннее собрание, или что у нас там думало только о моих торчащих сосках.
— Как бы тебе этого ни хотелось, о тебе тут вообще мало кто думает. Или ты считаешь, в обществе этого уровня кого-то удивляет твоя доступность?
— Есть разница между думаю и знаю. Так вот, из нас двоих думаешь, то есть строишь некие логические умозаключения ты. А я просто знаю
— Ну и зачем это тебе – он жестом указал на платье.
— Мне нравится мое отражение. Кстати, о зеркале в твоем кабинете. Зачем оно тебе?
Он рассмеялся
— Мне следовало назначить тебя шутом.
— А что, мне нравится – это значит, говорить правду, настолько жестко и откровенно, что окружающим даже слушать тебя невыносимо, и тогда над тобой начинают смеяться чтоб обесценить… В нашей семье эта роль все время была за весельчаком Арчи, я же была рассудительной старшей сестрой. И только сейчас до меня, кажется, дошло, насколько же ему, наверное, было на самом деле больно…
Зачем он на самом деле ко мне прикоснулся? Как ни накручивай себя, что мне такое «счастье» даром не нужно, и все такое, но это вселяет чертову надежду. Самая неубиваемая вещь в этом мире. Нельзя по нему страдать. Вон пусть Мария страдает, блаженная великомученица, а я тут ради цели и не будем о ней забывать…
— Есть новости о моей семье?
— Есть, и хорошие. Она еще под наблюдением врачей, и так ей на самом деле лучше. И даже не из-за здоровья, просто важно сменить обстановку.
— Спасибо, Каин – я почувствовала, что что-то горячее покатилось по моей щеке. Лишь бы не размазало тушь. В порыве спрятать глаза, я схватила его за руку, и прижалась к ней губами.
— Малыш, надо продержаться еще пять дней. Все будет хорошо вы скоро увидитесь
—Пять дней… Это чертова мясорубка… У меня ощущение, что меня просто пустили в расход, на мясо. Скажи, надолго ли у вас при дворе задерживаются телепаты?
— Если бы они тут были, мне бы не пришлось делать такую огромную работу и вытаскивать тебя аж из другого мира
— Если есть, прячутся где-то в тайге
— Но пока что есть только ты, и ты бесценна. Так что любой каприз, хоть пироженку с королевского стола, хоть фамильную драгоценность…
— Одного ты мне дать не можешь – черт дернул меня язык, зачем я опять завела эту тему?
— Я – Каин ткнул себя пальцем в грудь – не продаюсь
— А я, выходит, продаюсь… И цена моя - жизнь моей матери… как будто я сама не столь ценна…
— Так, хватит ныть. Никто тебя не убивает
— Пусти, мне нужно взглянуть в зеркало – он отстранился и дал мне встать. Все было нормально, тушь не потекла. Я поправила выбившиеся из прически волоски.
— За работу?