— Есть, и хорошие. Она еще под наблюдением врачей, и так ей на самом деле лучше. И даже не из-за здоровья, просто важно сменить обстановку.
— Спасибо, Каин – я почувствовала, что что-то горячее покатилось по моей щеке. Лишь бы не размазало тушь. В порыве спрятать глаза, я схватила его за руку, и прижалась к ней губами.
— Малыш, надо продержаться еще пять дней. Все будет хорошо вы скоро увидитесь
—Пять дней… Это чертова мясорубка… У меня ощущение, что меня просто пустили в расход, на мясо. Скажи, надолго ли у вас при дворе задерживаются телепаты?
— Если бы они тут были, мне бы не пришлось делать такую огромную работу и вытаскивать тебя аж из другого мира
— Если есть, прячутся где-то в тайге
— Но пока что есть только ты, и ты бесценна. Так что любой каприз, хоть пироженку с королевского стола, хоть фамильную драгоценность…
— Одного ты мне дать не можешь – черт дернул меня язык, зачем я опять завела эту тему?
— Я – Каин ткнул себя пальцем в грудь – не продаюсь
— А я, выходит, продаюсь… И цена моя - жизнь моей матери… как будто я сама не столь ценна…
— Так, хватит ныть. Никто тебя не убивает
— Пусти, мне нужно взглянуть в зеркало – он отстранился и дал мне встать. Все было нормально, тушь не потекла. Я поправила выбившиеся из прически волоски.
— За работу?
День прошел в общем так же, как и вчера. Писать получалось уже быстрее (я еще утром вставила в металлическое перо стержень от авторучки). Никто не обратил внимания на эту маленькую хитрость. Каин давал мне небольшие перерывы, в течении которых, впрочем, допрашивал с пристрастием. И все равно ближе к вечеру, то есть к десяти часам у меня звенело в ушах от напряжения.
— Я больше не могу - я уткнулась лицом в обивку кресла и заревела – неужели я должна присутствовать на ВСЕХ встречах
— В этом весь смысл
— Неужели нельзя выделить самое важное?
— Я не знаю, в какой момент это важное случится. Соберись, остался один банкет, и все. Правда я не могу точно сказать, до какого часа ночи он затянется - я протяжно и максимально жалобно всхлипнула – тебе нельзя никакого вина, запомни это. Есть и пить можно только то, что поднесет Адиль своею рукой. Эта еда специальным образом проверена
— Травят? – поинтересовалась я
— Травят
— Как романтично… - я тяжело вздохнула и снова всхлипнула
— Хватит, уже переигрываешь
— Адиль это твоя светленькая?
— Это мальчик. Я покажу тебе его и дам знак. Все остальное ты даже не пробуешь, даже не делаешь вид. Ложки и вилки меняются после каждого блюда, либо если ты встала и через какое-то время вернулась, тебе, опять же подадут новые приборы
— Каин, ты же как-то выставил от меня защиту? Значит и я могу? Хотя бы на самую банальщину и похабщину, хотя бы на самых конченных идиотов?
— Сам факт наличия слепых пятен направит зло по этому пути
— А на банкете женщины будут?
— Зачем тебе эта информация?
— Да так, хотелось бы взглянуть на вашу моду. У вас тут очень неплохо одеваются…
— Женщин не будет. Будет толпа пьяных мужиков. И, кстати, на счет одеяния… сама знаешь.
— Синее? – страдальческим тоном спросила я.
— Или коричневое.
Я одела синее. И это оказалось, кстати, банкет проходил на свежем воздухе, на какой-то то ли крыше, то ли террасе. Вид с края открывался очень красивый, поблескивала под луной какая то вода, то ли озеро, то ли река. Наверное, скоро станет прохладно, хотя сейчас воздух был еще теплым, а небо бархатно синим. В этой синеве одна за другой зажигались звезды. Носились рваными, ломаными траекториями летучие мыши. Мне показалось, или я слышу их писк?
Людей было человек пятьдесят, дамы, кстати, тоже были, но в очень небольшом количестве, больше пожилые и вели себя не как женщины, в смысле не флиртовали, не танцевали, а обсуждали политику, этакие бизнесвумен в брюликах. Я держалась строго за Каином и делала вид что я тень. Хотелось исчезнуть. Люди думали, и это было мерзко, грязно, низко. Как черви, копошащиеся в куче дерьма. Выцепить из этой кучи что-то важное, казалось, бесполезно… И вдруг я услышала мысли, созвучные своим…
«… как мухи в ауре дерьма» - кажется, у нас тут поэт…
«И среди этого она
Тонка, встревожена, бледна» Эта строчка была обращена ко мне. Неужели так плохо выгляжу? Ну да, синий в общем то не мой цвет, этот оттенок действительно сильно бледнит… Стихи, даже такие плохие, звучали сильно. Более глубоко, более базово. Как будто это было на другом языке, и я сейчас говорю о системном языке головного мозга, где смыслы доносились за счет ритма и пауз. Я поискала «поэта» глазами.
«Дрожат пушистые ресницы… с чем можно срифмовать ‘ресницы’… Только не с десницей… нет» Пожалуй, поэт из него не такой уж и плохой… «А десница то кстати наш стоит, словно родился таковым. Неплохо так вжился в роль»