— Это Каин... Его величество... Он сделал меня такой!!! Я родилась обычной девчонкой, такой же, ка и ты!!! Он нашел меня, сделал со мной это, и заставил служить ему!!! Я не ведьма, Крис. Я просто выполняю его приказы!!!
— Каким образом?
— Камень!!! Я схватила болтавшийся на груди «кровь», как я нарекла рубин. – и приподняла к его лицу, раскачивающийся на цепочке. — Ты видел его на мне много раз. Ты видел его и на нем!!! Камень дарует способность слышать...
— Что же он не носит его сам?
— Камень убивает носящего его...
— Значит ты...
— Медленно умираю – я всхлипнула. Собственно, это было правдой, только тут слово «камень» надо было заменить на «способность». В общем-то я даже ужаснулась, осознав насколько это было правдой.... все эти обмороки и кошмарное самочувствие...
— Но почему ты???
— Меня не жалко – я поняла, что плачу — я из низов... Но при этом внешность моя вполне подходит для присутствия во дворе, и в верности моей он не сомневается...
«Милана не врет, она не умеет врать»....
Странно, что он купился, потому что именно сейчас то я и вру... Просто... Правды в этих словах оказалось чудовищно больше, чем лжи, я сама аж оторопела от глубины... То есть, смотря еще, как смотреть на правду. Если как мы привыкли, с точки зрения логики, соответствия слов поступкам, то этого не было. А если смотреть на все так, как мыслит общественный разум, с точки зрения ассоциаций и того, что стоит за поступками, это правда, причем такая, от которой жутко. «Меня не жалко», «я верна ему» и «я умираю». Последнее самое кошмарное. И это словно разблокировало во мне чувства, их лавина сносила меня.
Я рыдала. Было так горько, и горечь, эта словно яд разъедала меня изнутри. Я орала, колотила кулаком по груди Кристиана, давилась слезами, спазмы в горле, крик рвался наружу, но я не могла кричать.
Крис был обескуражен. Я чувствовала в нем готовность прикончить меня, какой-то древний, бессознательный страх. И нет, он не из тех, кого можно было смутить женской истерикой, а все что между нами было казалось (и кстати, казалось таковым всегда) – наваждением, наведенным специально...
Я сделала несколько вдохов и выдохов, и заговорила. И сказанное испугало меня саму. А еще тот тон, тот холодный, несгибаемый металл, что вдруг откуда-то взялся в голосе.
— Если ты меня убьешь – медленно произнесла я – я буду тебе благодарна. Потому что нет другого пути закончить эту пытку. Я медленно схожу с ума и постепенно слабею. Но я хотела бы умереть молодой и красивой, если бы не привычка цепляться за жизнь.
Я вспомнила про маму, брата и Аню, которая теперь вроде бы как тоже член моей семьи... Все кто у меня есть. Я никогда не смогу попрощаться с ними, и это будет держать меня за жизнь. Мои любимые люди стали прутьями в решетке моей тюрьмы...
— Я не убью тебя – ведь все что ты сказала, вполне может оказаться правдой, и тогда это расстроит его величество. Но, с другой стороны, ты можешь быть врагом, пробравшимся в королевство, слишком уж мутная у тебя родословная. А значит прежде чем принимать решение я должен убедиться в правдивости твоих слов.
— Я бы очень не хотела чтобы ты пошел к Каину все выяснять. Иначе тебя уберут, потому что никто из живых не должен знать этой тайны. И хотя это я виновата в том, что она стала тебе известна, мне это сойдет с рук... Мне и не такое сходило с рук... Я даже начала эту чертову войну, убив Джейн, и мне за это ничего не было...
Значит ты найдешь иной способ мне это доказать
— Что ж, если ты сумеешь застать нас наедине, ты, быть может, услышишь, как я говорю, словно отвечаю кому-то, хотя со мной не говорит никто. Ты так же увидишь, что у Каина это не вызывает ни малейшего удивления. Это он со мной говорит. Он говорит со мной всегда. А если мы на людях, он говорит так, чтобы я могла ответить «да» или «нет» и тогда я прикасаюсь к двум камням на моих пальцах – я подняла руку, и привычно нащупала «пепел» и черный камень. Блин, сколько я еще могу называть его «черным камнем»? Пусть будет «тьма». Пепел и тьма. И кровь еще в придачу. Готичненькая компания собирается.
«Я наблюдал как ты постоянно это делаешь. Думал привычка, но ты не делаешь так когда одна. Я давно понял что это какой-то ваш тайный язык»
— Что ж, пока очень похоже на правду.
— Жаль. У меня нет цели оправдываться. Убей меня. Сбрось тело со стены – тебя не накажут за мою смерть. Конечно, я больше не увижу мать... Но сколько уже можно находиться в этом аду. Я ведь из за нее сюда и попала. Я устала бояться. Бояться за ее жизнь. Устала так сильно, что собственная перестала быть ценной.
— А как же жизни остальных людей, девочка?