★★★
На этот раз у меня все двоилось в глазах. Двоилось в вертикальной плоскости, в мозг подавался раздробленный сигнал отчего внутри становилось нехорошо, наростал какой-то нездоровый трепет. Я закрыла глаза и шагнула к нему в объятия, или вернее меня кинуло к нему, толкнуло какое-то невыносимое внутреннее одиночество что ли... И вот мы целуемся, пока в голове медленно, пульсируя угасают спецэффекты, и формируется новая реальность, обретая вес, вкус, запах, все это сверхотчетливо, словно чувствительность выкрутили на тысячу процентов, как в раннем детстве, когда впервые начинаешь все осязать... Я вдруг понимаю, что ко мне вернулись мои младенческие воспоминания – лампочка на потолке, кажущийся серым в контрасте с нею неровный потолок, и смутно знакомый угол комнаты... Мурашит до дрожжи, я открываю глаза чтобы тут же их снова закрыть...
Каин... Твое немыслимое совершенство... Здесь и сейчас не вяжется с тем что в моей голове, этот дикий контраст... Я вспоминаю, как мы танцевали на загаженной кошками лестничной площадке моего подъезда; выкрашенные дешевой коричневой краской стены и тусклая лампочка на потолке, и я пытаюсь приподняться на цыпочки чтобы не снести подолом моего нового платья плошки с протухшей едой...
Каин... Абсолютное совершенство... Какая утрата для человеческой цивилизации, что он, этот генетический идеал абсолютно стерилен... А хотела бы я чтобы было иначе? Воспитывала бы я детей Каина там, в своем мире? Готова ли я?
И вдруг, от общественного бессознательного пакетом приходит ответ – что-то про принцесс в башнях, ради которых надо совершить подвиг, только на местный лад, со сменой пола. Что-то о том, что Каин просто еще не разбужен, его как бы... законсервировали для той единственной, что сможет сделать это... Спящий красавец... Как жаль что он не для меня – от острого сожаления пронзает болью, «передача» прервалась. Я все еще целую его и плачу...
— Все хорошо, рордная?
— Да... Я просто слышу шаги... Скоро придет та, для которой ты предназначен...
— Вот только пророчеств мне еще не хватало... Я все равно люблю только тебя.
— Не меня! — сердце пронзает острой болью от простого но такого жесткого осознания — ты любишь Лилиан...
Боль опускается ниже, в низ живота, острым ударом, словно меня проткнули кинжалом, я не выдерживаю, и застонав оседаю на пол схватившись за живот. Удар за ударом, меня словно колят и убивают и я не могу этого прекратить, я вижу себя, истекающую кровью, все в той же одежде, лежащую на полу в позе эмбриона. Но крови нет на моих руках, просто кошмарная боль. Неужели та ненависть что раньше подымалась на Каина, теперь направлена на меня? Сколько еще чудовищ заключено в лабиринтах моего подсознания, сколько пазлов мне надо дособрать, сколько всего допрожить чтобы просто жить... Я хочу просто жить... Просто жить... Мурашит по всему телу. Не нужны никакие ни деньги не квартиры в Москве, это просто попытки закрыть мой парализующий страх, я всего лишь хотела получить свободу от страха чтобы просто жить!
А теперь еще страх за Каина, я готова умереть за него, я однажды уже закрыла его своим телом от арбалетной стрелы. Я готова умереть за него, не предназначенного для меня... Как же ничтожна и незначима моя жизнь, я просто песчинка в пустыне... Он для меня все, а я для него просто песчинка в пустыне... Сколько жизней он прожил, кого только не любил... Мутит... Меня возвращает в реальность холодное прикосновение кубка к губам.
Я не заметила, как он перенес меня в кресло и теперь пытается напоить бережно придерживая голову.
— Я в порядке, ваше величество.
Говорю это, а сама чувствую удар за ударом, кроваво красная боль застилает глаза. Он, почувствовав это, кладет мне руку в область паха, на «вторую чакру» и включает свои целительские фокусы. Неземное голубое свечение борется с красным... Он словно вытягивает все это на себя...
— Не надо, Каин. Ты недолжен меня трогать... Я тебя не достойна... Я грязная... ты запачкаешь руки...
Я не хочу чтобы ему было плохо... Он молчит, не отвечает ничего, а у меня уже нет сил сопротивляться, я растворяюсь в голубом свете, лечу ему навстречу, как тогда, из толщи воды... Грязь, которую так манит совершенство, темнота, пытающаяся поглотить свет... Ненависть, желающая уничтожить весь мир и того, кто пытается его отстроить... Это не любовь, это голод, немыслимый голод, жажда, жадность, желание все потребить, переварить и обратить в тьму... Где-то глубоко есть желание стать совершенством, присвоить его себе, тем самым разрушив. Зависть... Противная зависть, антисозидание, ревность мира к нему. За то что мир любит его а не ее. Она тоже хочет быть совершенством, единственным совершенством, а для этого нужно уничтожить конкурентов в этом многополярном мире, став единственным полюсом... Свет любит тьму, а тьма ненавидит свет...