— Так что, будем работать?
— Отвали.
— Не надоело еще?
— Надоело что?
— Сидеть в своей травме!!! Это было тысячу лет назад!!!
— Вообще то четыреста. Так он тебе все рассказал?
— И что? Ты живая сейчас. Я обращаюсь к тебе, Милана, которая живет сейчас!!!
— Я Лилиан, — устало отмахнулась я.
— Хорошо, давай поговорим с Лилиан. Чего ты хочешь, дорогая?
— Сдохнуть. Прекратить эту боль.
— А ее и не существует. Ты все придумала. Ты и себя придумала. Тебя тоже не существует. Смерть этого тела будет в тысячу раз больнее, чем все, что оно способно перенести при жизни.
— Это не так. Я сгорела на костре, но боль, причиненная мне при жизни была больнее.
— Ты все придумала. Ты усилила ее, обращая в проклятье, и потому, теперь, вернувшись к тебе она затмевает все. Но ты сама решила сделать ее такой. И ты знаешь зачем все вернулось на круги своя. Быть прожитым и уйти, потому что иначе ты зайдешь на новый круг чтобы снова с этим столкнуться и так до конца!!!
— Но за что???
— Закон жизни. Все твое принадлежит тебе.
— Но это он уничтожил мою семью!!! Его жестокость!
— А сколько семей уничтожила ты в своей неконтролируемой жажде мести? Никогда не задумывалась, за что тебя называли кровавой ведьмой, Лилиан?
— Нет!!! Ты как психолог не имеешь права ни в чем обвинять меня!!!
— Я рада, что ты вернулась, Милана
— А я не очень. Ты опустилась до провокаций.
— Это работает. А теперь скажи мне пожалуйста, как взрослая, — что ты выбираешь. Биться головой о стенку от боли, или осознанно работать с проблемой?
— Обезбол.
— Ты его получишь. Сама знаешь когда.
— Я не могу пойти туда. Даже с тобой.
— Все ты можешь. Просто выбираешь сидеть в страдании. Что ж, поварись в этом еще, если пока не надоело.
★★★
Время струилось мучительно медленно. Меня, как опасную преступницу, выводили на горшок в сопровождении стражи, кормили с ложечки, а после еды заливали в глотку по стакану вина. Стражи было человек шесть, они, как экзотические черные насекомые облепили всю имевшуюся в покоях мебель — и низенький диванчик, и пуфик, и оба кресла. Лиска накрыла их старыми коврами, чтобы не стерся о доспех драгоценный бархат. В общем, все было как-то по новому в моих привычных покоях. Анька, задвинув штору, валялась рядом на кровати и что то читала в телефоне периодически всхохатывая... Слава богу, никому не было до меня дела. Я молча смотрела в точку на стене... Смотрела весь день и всю ночь. Слезы лились и прожигали дорожки на щеках. Под утро пытка стала совсем невыносимой. Это как паничка длинною в час, два... Меня накрывает вязкой чернотой и словно вжимает в точку, кажется скоро раздавит и хочется зарыться в землю, — и так без конца...
Утро, серое как пепел и такое же едкое... Какое уже по счету... Мне все еще кажется что я сейчас умру и никому до меня нет дела... Я исхитрилась и пнула Аньку.
— Мммм? — сонно поинтересовалась она.
— Дай таблетку.
— Ты согласна?
— Да.
— Держи, — она вытащила откуда-то из промежутка между матрасом и столбиком кровати блистер, выдавила одну. Я старалапсь внимательно смотреть, куда она его положит, но она загородила все плечом. Я только поняла что на этот раз куда-то в другое место. Затем она встала, одернула сорочку, сделала страже знак выметаться из комнаты и подала мне тепловатой воды в маленькой чайной чашке чтобы запить.
— Рассказывай, — она устроилась рядом со мной на подушке, глаза в глаза.
— Он убил Энни.
— Кто такая Энни?
— Моя дочь!!! Он проткнул ее мечом... Такое маленькое тельце, она вообще была крошкой... — едкие слезы опять бежали по лицу, прожигая кожу... — так долго все ресурсы моего организма были направлены только на то чтобы она жила... Я не спала ночами... Она была сложным ребенком, все время на руках, буквально не на минуту не отпускала грудь... зато какими улыбками она одаривала, как блестели ее глаза... — Анька обняла меня и я какое то время рыдала уткнувшись в ее плечо, — сначала он убил моего сына, Николая, потом Энни, потом меня. За то что до этого мои люди убили его людей за то что они убивали его людей, за то что он убил моего мужа, за то что тот тоже кого-то убивал... Я даже не знаю, почему началась эта война, я вступила в нее только тогда когда она коснулась лично меня. И на мне она закончилась... Он истребил всех моих людей и мою семью, он заставил меня смотреть, а после изнасиловал на глазах у своих воинов, подверг пыткам и сжег на костре... Сначала я думала он из мести убил моего мужа... Я собирала землянику в заповедных лесах, они были прямо рядом с нашим домом и мы постоянно туда ходили... Он погнался за мной, а я убежала, думала что он не станет преследовать меня на коне через подлесок но он стал. Я запнулась о корень и вывернула ногу. Ягоды рассыпались по лесной поляне, как сейчас помню, мох такой зеленый-зеленый был, а ягоды ярко красные... Думала он накажет меня, но он спешился и помог мне собрать их в корзинку. А после подбросил до дома на коне так как у меня очень сильно болела нога... Я тогда не знала, кто это такой, своим даром пользовалась нечасто, да он и не думал в моем присутствии о том, что он король. Мы встречались еще несколько раз. Целовались, я учила его ловить рыбу с обрыва, а он катал меня на коне. В нем было тогда что то вроде может быть благородства, он влюбился, но он не овладел Лилиан, он не хотел вот так, на траве, он хотел ее в красивых одеждах, видеть ее в своем гареме, насовсем. И он предложил ей это, когда счел что она достаточно привыкла к нему и доверяет, но она отказалась, отлично понимая, что это станет для нее рабством. Он рассвирипел, и пытался взять ее силой, но после того раза она исчезла для него... навсегда... Напрасно он ходил по их излюбленным тропинкам, оставлял ей записки в ее тайниках, звал ее... Лилиан исчезла. Еще больше он рассвирипел, узнав что эта тонкокостная эльфийка, взявшаяся непонятно откуда, принадлежавшая, как он считал, к какому-то королевскому роду, потому что она была белокожая и очень высокая. Они оба были высокие, и он, и она. Так вот, когда он узнал, что она вышла за сына мельника, по сути предпочтя его простолюдину... Многие годы он корил себя за то, что не воспользовался своей силой, когда была такая возможность, Но той Лилиан уже не существовало... После родов она утратила хрупкость, стала здоровой, едва ли не полной... Он бы на нее и не посмотрел... И все же, увидев ее глаза в час расплаты, не смог себе отказать и овладел ею... чтоб больше ни о чем не жалеть... И в то же время чтобы окончательно зафиксировать свою победу...