— Что это значит.
— После новых потрясений мне снова может понадобиться помощь. Жизнь происходит и это бесконечный процесс.
— Ты не справляешься с жизнью самостоятельно?
— Глубокая мысль.
— Ты хочешь сказать что тебе нужна помощь на постоянной основе?
Ох, где же ты был раньше... дорогой... Ведь правда нужна была...
— Нужна была раньше. Сейчас нет. Но я понятия не имею, как все сложится в будущем, — я позволила себе разлагольствовать, чувствуя, что мы закончили с тестированием и перешли к обычной беседе. Судя по жестам Шерла, меня сочли профпригодной, Каина все устроило... Я была убедительна в своей лжи, впрочем, была ли это ложь, или некий, более глубинный, более горький уровень правды...
— Хорошо, — он повернулся к двери, чтобы вызвать стражу.
— Вы кое-что забыли, ваше величество, — усмехнулась я.
— И что же, — поинтересовался он.
— Вознаграждение тактильным контактом, — нагло улыбнулась я, мысленно холодея, и покатываясь со смеха от собственной наглости одновременно.
— Этого не было в контракте, — заметил он.
— Нет, но вы всегда соблюдали это правило.
Интересно, что он будет делать, зная, что я понимаю его игру. Понимаю, чувствую, и требую продолжать играть... Подыграет? Будет протестовать? Сегодня мы выстроили хрупкий балланс, готов ли ты его нарушить? И понимаешь ли ты, что именно его нарушит? Старое или новое?
«Великолепно. Абсолютно гениальная и очень рискованная игра. Она сумела поставить его в тупик и сделала это с обворожительной наглостью меняя правила в самый последний момент. Милана точно обрела некую, дополнительную силу...»
Каин замер. Я улыбнулась еще шире. Игрушка не только не сломалась, я еще и требую поиграть в старые игры, одновременно показывая, что они больше не имеют надо мной власти. Ты ведь сам создал эти правила, — я их приняла и намерена ими пользоваться.
Мгновение он молчал. Откажет? Рискнет перемирием? Согласится? Сыграет по моему сценарию? Я наслаждалась ощущением тупика в его карих глазах. А что. Моя «лояльность» имеет цену. Готов ее заплатить? .
Каин медленно, почти нехотя, встал и сделал шаг вперед. Он подошел к креслу, загораживая от меня свет. Все с тем же кажущимся равнодушием оглядел меня сверху вниз. Позу. Ремни. Только на лице он не задержал взгляд...
— Правила... имеют свойство меняться, — произнес он тихо, почти интимно, только для меня.
Он коснулся меня... Пальцы медленно, с почти болезненной нежностью, дотронулись до виска, поправляя прядь волос. Прикосновение было ледяным и обжигающим одновременно. Формальным и в тысячу раз более личным, чем все, что было до этого в комнате.
Он не смотрел в глаза. Он смотрел на свою руку, выполняющую ритуал.
Я выиграла этот раунд...
Он отвел ладонь, словно коснувшись раскаленного металла, и резко повернулся к двери.
— Освободите ее. Отведите в ее покои.
Итак, наш балланс не нарушен. Он сдвинут на новую, неизведанную и куда более опасную точку...
★★★
С Анькой мы не пересеклись. Ее увели еще до моего прихода, словно для того, чтобы еще больше подчеркнуть чувство каустрофобии и беспомощности... Мы ведь даже толком не попрощались — меня вызвали спонтанно, я выдавала ей последние инструкции уже залезая в платье... Так и не успела попросить ее, чтоб обняла за меня брата и маму... Я может быть никого из них никогда больше не увижу... Странная ирония судьбы, что последней кого я видела стала именно она — чудовище, которое разрушит нашу семью в отчаянном желании защитить своего ребенка. Ей плевать что для ребенка сейчас не время и не место и это... правильно... Разрушит — это, конечно не про окончательную смерть. Мы, конечно пересоберемся заново, уже на других ролях. Арт вынужденно обретет независимость, мы с мамой перестанем быть для него главными в его жизни, да и мы будем не в праве дальше его контролировать... Я, надо признать тоже давно ее, эту самостоятельность обрела, и точно не стану «замещать» младшего брата — значит маме придется обрести какой-то другой смысл жизни... Возможно даже она пройдет через кризис... Ну ничего, Аня — хороший психолог. Они справятся.... она так сказала... Мы больше не семья, мы три отдельных человека. Прошлого нет. Возвращаться некуда... Да, я сознательно, заранее резосоциирую себя с Москвой — чтобы потом не было больно. Чтобы боль не звала меня назад... Меня там больше ничего не держит. Но и тут пока нет возможности бежать. Надо как-нибудь придумать, как мне поговорить с Тревониром. Или, возможно, сообщение уполномочена передать Фрэйр? На чьей она стороне? И у кого из этой парочке «больше прав» говорить со мной?
Рэй пришел после полуночи, уставший, живой... Я не спала, притворялась спящей, надеясь что он не тронет, но он нагло сгреб меня в охапку.