★★★
Мама была дома. Я почувствовала это, едва только войдя в квартиру. Не мысли, но энергетика, запахи, атмосфера. У Аньки, например, никогда не будет бубнить телевизор. Она любит тишину. А Арта всегда будут окна нараспашку. Если в комнате какая-то уютная духота и запахи еды, значит она тут... Я подошла и села на диван рядом с ней. Обняла ее. Она почему-то казалась невесомой, как облачко.
— Милана, ты все-таки смогла приехать? Аня сказала что у тебя может не получится в этот раз...
— Ммм, — выдала я вместо ответа.
Не хотелось ничего. Ни отвечать на приветствия, ни разговаривать. Только обнимать маму и благодарить судьбу за то что могу находиться рядом. Я бы и отца сейчас обняла... если бы знала где он... Впрочем, можно попросить Каина забросить меня к нему...
— Как твои дела?
— Все хорошо, мам...
Какая вообще разница, как у менея дела? Я ответила первое что попалось, чтобы сократить разговор. Слова — ничто. Молчание — все...
Я так и просидела рядом с ней целый день. То ли прощаясь, то ли впитывая ее тепло. Взаимодействовать ни с кем не хотелось. Они были как будто мертвы для меня и я не хотела их воскрешать — это могло обернуться новым витком боли... Только ближе к вечеру я вспомнила, что нужно пополнить запасы молотого кофе и зашла на кухню. Пересыпала его в фасовочные пакеты, немного просыпав на стол — Арт смотрит на это с болью ну ничего не говорит... Хотела спрятать пакетик на себе, но обнаружила что в лифчике у меня уже лежит пригоршня золота. Я стала вытряхивать его, монетки прилипали к коже... выкладываю все на стол, туда же, к крошкам кофе, и тут же шаги у двери... Я в панике хватаю первую попавшуюся сахарницу с крышкой и сгребаю золото туда. Это Анька... Ржем... Я опираюсь руками на стол.
— Что такое? — интересуется она.
— Золото на кофе значит, — констатирует Арт.
Я со смехом показываю подруге сахарницу, где все вперемешку, сахар, монеты, кофе и продолжаю вытаскивать из за пазухи монетки, складывая теперь уже туда.
— У нее там его знаешь сколько, — безразлично говорит она, опираясь на столешницу пятой точкой.
— Прости что я тебе не верил, — Арт обнимает Аньку за талию. Немой сигнал «она мне доказала»
— Ты думаешь я сама себе верю? — поинтересовалась я. Никто не требует от вас экзистенциального принятия ошибочности известной нам с детства картины мира, абсолютной инаковости реальной сути вещей. Живите как жили, вы ценны именно тем какие вы есть, осознав эту... это... вы станете совершенно другими.
— Ну всеее, она ушла в терминологию. Психологические защиты, — прокомментировала Анька
— Мне кажется, или она меня сейчас унизила? — спросил Артур.
Оба заржали. Я вдруг чувствую чуждость как острую боль, как удар хлыстом. Единственное желание — бежать — и я бросаюсь к выходу. Анька, наперерез, ловит меня в объятия.
— Тс! Тиш, тиш, тише...
Она дает мне то единственное что еще может дать, на том языке, который я еще понимаю — объятия... И я начинаю орать без звука и плакать без слез... Меня колотит в приступе беззвучного кашля, долго, очень долго...
А потом мы еще долго молча стоим посреди кухни. Арт молча готовит нам обеим по чашке кофе и мы выпиваем его тоже молча, с молчаливой же благодарностью. Как будто вдруг перестали быть нужны слова. Как будто логика, с ее постоянными крючками вечно уводит нас не туда, и не дает напитаться какими то прикосновениями душ, что жаждут соприкоснуться и кричат об этом жестами, но мы заглушаем, усложняем этот немой танец словами... Жесты души... Тишина и время на подумать не делая выводов. Насладиться чувством а не его результатом...
★★★
Каин пришел за мной чуть позже чем обычно, мама уже уснула... Привычным способом он перенес меня, домой, и я принимаю это с молчаливой покорностью... Как и внезапную вспышку осознания что мой дом — там. Эта стерильно-бежевая съемная квартира так и не стала домом... и я «доначу» в пустой проект под названием «чужая жизнь» который не дает мне ни радости, ни надежды... ни... контроля... да, я хочу контроля!!!
Огромная шкура уже материализовалась под ногами, но мир вокруг еще продолжает стабилизироваться, словно волны расходятся от нас, как от центральной точки, и мы вынужденно продлеваем наши объятия, но в них нет больше прежнего трепета. Просто чужой человек рядом. Очень знакомый но очень чужой... И как назло именно сегодня мы так надолго замираем на этом мостике между мирами. Я открываю глаза но не вижу ничего, то есть проблема как будто не в мире а с моими глазами. Эффектное бокэ, блики за которыми угадываются огоньки свечей, но все это плывет волнами... материализуется ощущение тошноты — темно зеленое, и я опять закрываю глаза, с облегчением проваливаясь в темноту.