ГЛАВА XXXXVI ★ ВОСЕМЬСОТ ДВАДЦАТЬ СЕМЬ
— Клянусь... жизнью своей матери... и своего нерожденного племянника... — какая боль... хочется ее проорать, но я просто запрокидываю голову вверх... поза крика, но без крика... дыхание... спазмы... Каин и Рэй молча ждут... боже, во что я ввязалась... зачем? почему меня так тянет травма Каина из которой я, якобы, выпуталась сама... а по факту нет... чего я хочу? Еще раз оплакать Энни? Ради чего я приношу такие дикие клятвы... Я уже однажды спасла Каина, закрыв его от арбалетной стрелы... Я вдруг понимаю, что тянет меня спасти его... я на это запрограммирована... я все еще следую протоколу который он в меня зашил... — что я не причиню вреда... моему королю... Каину Семирамиту... работая с его подсознанием.
Бесконечная интимность момента... Сняты защиты...
Бесконечная любовь, — Рэй, чувствуя мое состояние по звериному чутко, сжимает мою руку.
Бесконечная боль... Каин фонит ею во всех диапазонах, он вспышка, он светится болью... или он — черная дыра?... ветер треплет пламя свечей как будто какие-то водоросли в потоке.
Моя клятва была последней... Вот и все. Теперь из нас троих никто никому не навредит... Что, в принципе, мы и так знали... Мы же блин, по сути, семья... извращенная, повязанная кровью... Тот ее единственный вариант который вообще возможен... Или нет? Или у меня могло быть какое-то «долго и счастливо»?
— Шерл проведет настройку, — говорит Каин после непродолжительного молчания изящно махнув рукой в «отпускающем» жесте, — я уже передал ему все необходимые инструкции.
— Ах, то есть и Шерл уже в курсе???
— Разумеется. Я должен был твердо знать, что я тебе предлагаю, и возможно ли это.
— Потрясающе! Я таю от твоей заботы!!!
— Я отменяю завтрашнее заседание. Утром ты получишь возможность, о которой просила. При условии, что к тому моменту настройка уже будет проведена. Спокойной ночи Милана, — с нажимом говорит он, давая понять что больше не намерен со мной препираться.
★★★
Рэй ведет меня за руку по коридору. Меня колотит от ярости и бессилия. От слабости и бессилия... Наконец понимаю — я уже не могу идти. Мне плохо. Горечь в душе как терпкий настой полыни, хочется орать ее криком, только я почему-то утратила способность даже кричать... я уткнулась Рэю в грудь. Он живой и горячий. Сердце бьется... тыгыдык тыгыдык тыгыдык... под тонкой одеждой угадывается та магнетичная бархатистость кожи, которую я помню наощупь. Если Каин пахнет снегом и чем-то, похожим на цветы, но запредельно далеким, как облака, то Рэй — чем то очень земным. Летом. Выгоревшими на солнце волосами. Васильками в степи... Я глотаю этот запах как единственное обезбаливающее. Он понимает меня мгновенно, смыкая объятия, шикает на охрану, которые вроде бы начали поворачивать головы в нашу сторону — и все они, и черные и белые деликатно отворачиваются.
— Малыш, малыш, малыш... — произносит он как заклинание.
— Как давно ты знал?
— Еще до войны...
— Он с самого начала был уверен, что я соглашусь...
— Я понимаю твои чувства... И все же я безмерно благодарен тебе... за то что согласилась стать моей королевой...
— Королевой??? Для вас это не совсем про статус, да...
— Королева — это женщина с которой ты до конца....
— Но я не выбирала быть с тобой до конца...
— Я тебя выбрал... Я тебя отметил... Вот этим кольцом... И Каин все понял с самого начала...
— Сука...
— Я просто ждал, пока ты захочешь быть со мной. Сама. Без принуждения...
— Без принуждения не получилось.
— И все же я счастлив... Безумно счастлив, пусть даже ты и сделала этот выбор не из любви...
Я нервно хихикнула в ответ на его поцелуй.
— Каин сообщил, что ты вернул мне Корделию?
— Да. И если ты выполнишь свою клятву, мне ни она, никто другой больше не будет нужен, я буду хранить тебе верность... За исключением долгих походов, где ты не сможешь меня сопровождать.
Я усмехнулась, искаженному пониманию Рэя о физической верности. Для него это — в принципе непонятная формальность, ничего не значащая мелочь, но сейчас он заговорил о ней не из желания произвести на меня впечатление. Просто с «королевой» такой формат для него — естественный... И он чувствует, остатками своей человечности, что для меня это — важно...