Я жду, пока подруга закончит и уйдет, наконец, на свое место. Сейчас будет... Как в холодную воду. Как прыжок с водопада. Вся боль этого исковерканного сознания... Три... два... раз...
— Раздевайся, — командую я.
★★★
Тьма орала тысячью глоток... Полная дизориентация, хаос и боль... Тогда я «черпанула» только с поверхности, сегодня я должна погрузиться до дна... Как можно вообще в этом выжить? Я погружаюсь, падаю вниз... И есть в этом что-то знакомое... как тогда, в походной полатке — я падала на самое дно тьмы... Только тогда я не достигла дна.
Чем глубже спускаешься вниз, тем осмысленее все это кажется. Словно меняется сама система координат... — по капле забываешь условный свет, объятья ребенка, родителя, возлюбленных, теперь, на фоне всеобщей боли что-то светлое по контрасту причиняет лишь большую боль, а страдание становится привычной формой существования. Странное чувство, словно из темноты кто то делает мне шаг навстречу... Каин... У него нет обратной связи, он слеп и не читает меня, только чувствует, но он смотрит открытыми глазами на меня там, в физическом мире на мое корчащееся в агонии лицо оставшееся там, наверху... Он смотрит и думает о том, что я с ним всего лишь несколько мгновений, и уже разрушаюсь, а он — уже выдержал целую жизнь... Тут нет сострадания, он просто хочет чтобы его тоже кто-то увидел... Настоящего. Не ту маску которую он носит наверху, выстроенную на основе логики и отрицания себя, а этого, настоящего, чувствующего Каина... нашедшего странную эстетику во тьме. Чтобы кто-то признал его, говорил с ним на том единственном языке который он понимает — языке боли. Когда он заставляет меня страдать — это его «я тебя вижу» на его языке. «Я признаю твое существование», «Говори со мной»... И он безумно хочет чтобы в этой безмерной пустоте кто-то с ним говорил. Делал ему больно. Признал его. Это будет означать что он не одинок во вселенной. И он делает шаг навстречу... «Ты пошла на это ради меня...»... Сейчас Каин, сейчас... мы вместе посидим в этой тьме... А потом я начну по одной зажигать для тебя звезды... Почему же ты стал таким? Лилиан не могла привязать это к тебе просто так. Должен был существовать какой то крючок. Где-то ты легализовал тьму в себе. Позволил ей быть частью себя. Ассоциировался с ней. Нашел оправдание, высший смысл, красоту... Ты принял ее... Где?
★★★
Эрик Семирамит смотрит как гибнет в языках пламени его бывшая возлюбленная, и не чувствует ничего... Это кажется ему странным, он даже... Он восхищается ее яростью, ее силой — тем, что она выдерживает все это... Наверное, полнота страданий дает и полноту проживания... Он даже завидует Лилиан, ее боли. Щелчок... но и это не все... Он, первый из королей, на заре человечества в протовойнах протоплемен тоже умирал с ободранной кожей рядом с братом которого любил больше всего... Как же все было ярко тогда, на заре человечества... и пьянящая стремительность боя, и пьяный угар пиров, и объятия женщин... Да боль была невыносима но и чувства были сильны... Стоп. Это ядро. Точка легализации боли. Мысль о том, что если тебе больно по настоящему, ты и любить можешь по настоящему. Он пришел к ней, пытаясь найти оправдание, высший смысл тому, что с ним происходит... Тому страданию без кожи под полящим солнцем, прожигающим ткани насквозь, когда уже чувствуешь тошнотворный запах разложения собственного мяса, а трупные мухи танцуют лапками по обнаженным нервам и мозг от постоянства и интенсивности этих сигналов начинает сходить с ума... Их бросили где-то в пустыне. Он задушил брата а себя не смог, и вынужден был медленно погружаться в безумие цепляясь за эту мысль как единственную спасительную, чтобы сохранить свой рассудок для следующей жизни... Щелчок...
Мы не можем переписать прошлое, но самая страшная тайна в том, что прошлого не существует. Не существует даже воспоминаний, они генерируются в момент, когда мы к ним обращаемся. Энграммы... На основе существующих нейронных связей, информация о которых — несколько молекул в мозгу. Лилиан научилась за миг до смерти физически воздействовать на структуру мозга. Жаль, я не подумала о том что мне может понадобиться сонастройка с кровавым рубином... Но я все равно смогу. Смогу просто потому что не будет иного шанса, несмотря на то, что меня разрушает на части... Смогу... Щелчок...
Каин начинает истерически хохотать.
— И это — все??? И ЭТО ВСЕ???
Дальше он уже сам... он понял... и я наблюдаю как он в считанные мгновения разрушает свою вселенную боли. У меня, наверное ушли бы на это годы... Он больше не проживает ее, не проходит насквозь, не пытается принять ее — он просто начинает существовать отдельно, совершая мгновенную пересборку личности в пространстве свободы...